История, Наука, Искусство: 04/17/13

Поиск по этому блогу

2013-04-17

Прихотько Антонина Федоровна

Антонина Федоровна Прихотько    

(Ранее опубликовано в книге «А.Ф.Прихотько
в воспоминаниях сотрудников и учеников »)


У Антонины Федоровны я учился в аспирантуре и она была руководителем моей диссертационной (кандидатской) работы. Правда, более тесно я сотрудничал с Владимиром Львовичем Брауде, но о нем отдельный разговор.
Как я вообще попал в Киевский институт физики, да еще в аспирантуру. В Харьковский УНИВЕРСИТЕТ Приехал Ученый секретарь киевского Института Физики Академии НАУК (ИФАН'а) - Олег Федорович Немец в поисках молодых физиков-ядерщиков и физиков-криогенщиков. Киевский университет в те годы таких специалистов не готовил, а в ИФАН'е уже были созданы два крупных отдела - ядерной физики и физики кристаллов. Последний специализировался на низкотемпературной спектроскопии кристаллов. Им руководила А.Ф. Прихотько, еще в начале 30-х годов вместе с Иваном Васильевичем Обреимовым, проводившая подобные исследования в Харькове, в Украинском физико-техническом Институте (УФТИ).
О.Ф. Немецу нужно было отобрать студентов, успевающих в учебе и, по условиям тех лет (1955 год!), С необходимыми анкетными данными. Но именно таких, в первую очередь отбирали в аспирантуру и на работу в харьковский УФТИ (Украинский Физико-Технический Институт) и ХГУ (Харьковский Государственный Университет). Я же никак не подходил для УФТИ (у меня было даже два анкетных недостатка - мать еврейка, а сам я - оставанец на оккупированной немцами территории), хотя учился я неплохо. Олег Фёдорович или недоглядел за недостатком времени мои анкетные недостатки, или же его и спецслужб ИФАН'а бдительность была усыплена благозвучностью моей украинской фамилии. Кафедра же и физико-математический факультет ХГУ рекомендовали меня для поступления в аспирантуру.
Сдав вступительные экзамены (затруднения были с экзаменом по марксисткой философии, постоянная моя проблема) я стал аспирантом А.Ф. Прихотько. Помимо экзаменов, А.Ф. потребовала, чтобы я выступил на семинаре ее отдела с изложением реферата, написание которого - одно из условий поступления в аспирантуру. В реферате я изложил основные результаты своей дипломной работы. Конечно, работа была ученической, но в ней подробно экспериментально исследовались гальваномагнитные свойства монокристаллов висмута в широком температурном интервале и достаточно осмысленно интерпретировались теоретически в рамках двухзонной модели (я эту работу вскоре опубликовал в журнале «Физика металлов и металловедение»). Тема реферата была далека от интересов Антонины Фёдоровны, но на семинаре присутствовал Эммануил Иосифович Рашба, который проявил интерес к работе.
По окончании семинара Антонина Фёдоровна улыбнулась и сказала, что мы с ней давно знакомы. В ответ на мое удивление она поведала, что в 1935-36 гг. моя мать - Наталия Мироновна Цин - работала в криогенной лаборатории УФТИ, организованной и руководимой Львом Васильевичем Шубниковым. Девать ей меня было некуда и я часто оказывался в уфтинском дворе. А директор УФТИ И.В. Обреимов старался привить в институте европейские нравы, стремился озеленить территорию, во дворе УФТИ был разбит сад и цветочные клумбы. Одна из них привлекла мое внимание обилием цветов. Антонина Фёдоровна обнаружила меня в этой клумбе и за ухо извлекла оттуда. «Так что имейте в виду, что строгости у меня с тех пор не поубавилось» - закончила Антонина Фёдоровна
Присматривать за мной, знакомить с экспериментальной методикой и вообще руководить мною повседневно Антонина Фёдоровна поручила Владимиру Львовичу Броуде. Мы с ним очень быстро сработались и, надеюсь, даже стали друзьями.
В.Л. обучил меня и методике выращивания тончайших кристаллов органических соединений, и экспериментальной методике низкотемпературной спектроскопии кристаллов.
Для начала Антонина Фёдоровна прочитала небольшую лекцию. Краткое ее содержание: отдел занимается низкотемпературной спектроскопией молекулярных кристаллов таких веществ как бензол, нафталин, антрацен. Спектры перечисленных уже хорошо изучены, а мне предлагается следующий по сложности - пирен. Ну, что же! В отделе это было рутинной работой. Вскоре у меня были и тончайшие монокристаллы пирена и спектры поглощения света ими. По совету В.Л. Броуде я изучил книгу Александра Сергеевича Давыдова - «Теория молекулярных экситонов» и, следуя ее рекомендациям, проанализировал полученные спектры. Да, как и в других случаях, наблюдалось резонансное («давыдовское») расщепление экситонных полос. А что же дальше? Мне показалось, что этот путь тупиковый. И тогда Владимир Львович предложил мне заняться полупроводниковыми монокристаллами сульфида кадмия, которые выращивались и фотоэлектрические свойства которых интенсивно исследовались в отделе физики полупроводников, руководимом академиком Вадимом Евгеньевичем Лашкаревым.
Первые же наши с Владимиром Львовичем эксперименты с монокристаллами CdS дали интересные и неожиданные результаты. Здесь мне повезло: успех был обусловлен применением предложенной В.Л. «Микронасадкой» - короткофокусной линзы, расположенной вблизи изучаемого образца и проектирующей его изображение на плоскость, в которой расположена входная щель спектрографа. В результате мы получали спектры от микроучастков монокристалла - своеобразное спектротопографирование. И оказалось, что полосы поглощения света, которые до нас интерпретировались как чисто экситонные, изменчивы - как по частоте, так и по интенсивности.
В это время в киевском ИФАН'е побывал Борис Петрович Захарченя, который впервые вместе с Евгением Фёдоровичем Гроссом экспериментально обнаружил экситоны большого радиуса (Ванье-Мотта) в кристаллах закиси меди. Мы (В.Л. Броуде и я) продемонстрировали наши результаты. А вскоре Антонина Фёдоровна получила от Е.Ф. Гросса письмо, в котором он высказал свое возмущение вторжением в его область деятельности. Антонина Фёдоровна была готова приостановить наши исследования, но нас подержал В.Е. Лашкарев, который настаивал на скорейшей публикации. К тому же Э.И. Рашба предложил очень интересную интерпретацию, которая позже вылилась в концепцию экситонно-примесных комплексов.
Одним словом, наши исследования продолжились: мы перешли к исследованию спектров люминесценции, а затем (совместно с Моисеем Кивовичем Шейнкманом - тогда аспирантом В.Е. Лашкарева - Мишей) и спектров возбуждения фотопроводимости (все это при низких температурах).
Осенью 1957 года в Киеве состоялась Всесоюзная конференция по фотоэлектрическим свойствам полупроводников. Одну нашу работу докладывал Владимир Львович, другую я. В первой, помимо нас с Владимиром Львовичем, соавтором был Э.И. Рашба, во второй - М.К. Шейнкман. Оба доклада вызвали интерес и интенсивную дискуссию. Зимой 1958 года на Всесоюзной конференции по спектроскопии в Москве я докладывал работу по люминесценции CdS , которая также вызвала и интерес и дискуссию.
Осенью 1959 года я защитил кандидатскую диссертацию. Этому предшествовала предварительная защита («обкатка») на Ученом совете ИФАН'а. Директор института Митрофан Васильевич Пасечник, который почему-то недолюбливал В.Л. Броуде, Э.И. Рашбу, а заодно и меня, с раздражением воспринял мой доклад, но меня активно поддержали все, кто имел отношение к настоящей физике, - Соломон Исакович Пекар, Кирилл Борисович Толпыго, Михаил Фёдорович Дейген, конечно, В.Л. Броуде и Э.И. Рашба.
Оппонентами на официальной защите были Пётр Петрович Феофилов - известный ленинградский физик (он не смог приехать по состоянию здоровья и был заменен Иваном Степановичем Горбанем из Киевского Государственного университета) и В.Е. Лашкарев. Похвалил работу И.В. Обреимов, выступивший при обсуждении работы. Антонина Фёдоровна, к сожалению, болела и не могла присутствовать. Результат - три голоса против. В.Л.Броуде предположительно идентифицировал эти голоса: директор, секретарь парткома и председатель месткома института. Однако это было уже не столь важно: вскоре диссертация была утверждена ВАК'ом. Кстати, через пару месяцев защищался М.К. Шейнкман - с тем же результатом!
Вскоре после защиты М.В. Пасечник в беседе с А.нтониной Фёдоровной предложил, чтобы я перешел в его отдел: он хотел организовать лабораторию спектрального анализа. Антонина Фёдоровна передела мне это предложение, но я отказался, предпочтя оставаться в ее отделе и работать с Владимиром Львовичем.
Владимир Львович и Эммануил Иосифович идею экситонно-примесных комплексов перенесли на молекулярные кристаллы и подготовили обзорную статью для «Успехов физических наук». Они предлагали, чтобы я был соавтором, поскольку основные идеи возникли при исследовании кристаллов CdS и результаты этих исследований вошли в обзор. Антонина Фёдоровна сочла, что мне еще ​​рано ... И теперь я понимаю насколько она была права. Такое её решение пробудило у меня стремление и вкус к написанию обзоров и монографий, что и было реализовано в дальнейшем.
В последний год моей работы в Киеве я снова обратился к исследованию молекулярных кристаллов: совместно с Владимиром Сергеевичем Медведевым мы исследовали спектр возбуждения люминесценции и фотопроводимости монокристаллов антрацена. Это дало возможность определить длины диффузионного смещения и экситонов, и носителей заряда. В отличие от наших работ по CdS эта работа иногда цитируется и по сей день.
Антонина Фёдоровна эту работу восприняла без особого энтузиазма, хотя это была по сути моя первая самостоятельная работа, выполненная в Киеве. После доклада на семинаре Антонина Фёдоровна попросила остаться и подарила мне оттиски своих довоенных работ, посвященных исследованию спектров поглощения света в твердом кислороде. Она обратила мое внимание, что после этих работ еще многое осталось до конца не выясненным, особенно, механизм двойных электронных переходов.
В конце 1959 года после долгих мытарств моя семья получила наконец, хотя и крохотную, но свою квартиру. А в июле 1960 года Борис Иеремиевич Веркин организовал новый институт - Физико-Технический Институт Низких Температур (ФТИНТ) и пригласил меня на работу. Я дал принципиальное согласие, чем очень огорчил В.Л.Броуде, но не очень Антонину Фёдоровну.
Как выяснилось, она всегда считала, что рано или поздно я вернусь в Харьков. При расставании Антонина Фёдоровна поинтересовалась, чем мне предстоит заниматься в новом институте. Борис Иеремиевич считал, что мне следует возвратиться к исследованию гальваномагнитных свойств, электропроводности и сверхпроводимости металлов. Но я уже не мог отойти от киевских идей и сосредоточился на оптической спектроскопии, правда, совсем новых объектов - антиферромагнитных кристаллов. При этом использовались сильные магнитные поля, импульсная методика получения которых развивалось в Харькове, во 2-ой криогенной лаборатории УФТИ, созданной Евгением Станиславовичем Боровиком.
Весной 1965 года ФТИНТ отмечал своё пятилетие. На юбилейном заседании Учёного Совета выступила с запоминающейся речью и Антонина Фёдоровна. Она отметила уникальность события - ещё никто не отмечал пятилетний юбилей, так как только время может показать стоило ли вообще тратить силы на организацию института, по прошествии пяти лет трудно сказать, что из этой затеи получится. На тот момент Антонина Фёдоровна подчеркнула, что организаторы института и юбилея явно не страдают излишней скромностью, с одной стороны, а с другой, с удовлетворением отметила, что во ФТИНТе нашли своё развитие наиболее интересные, с её точки зрения, направления физики низких температур, в том числе, низкотемпературная спектроскопия кристаллов. Антонина Фёдоровна упомянула отдел Ирины Яковлевны Фуголь (спектроскопия отвердевших газов; тогда ещё не практиковался предложенный Антониной Фёдоровной несколькими годами позже термин - криокристаллы - вошедший с её лёгкой руки в мировую литературу), отдел Юрия Владимировича Набойкина (спектроскопия и нелинейная оптика органических молекулярных кристаллов) и мой отдел (спектроскопия и магнитооптика магнитоупорядоченных кристаллов). Не забыла Антонина Фёдоровна отметить, что и Ира Фуголь, и я обучались низкотемпературной спектроскопии в Киеве, у неё в аспирантуре.
Осенью 1966 года я защитил докторскую диссертацию - «Оптическая спектроскопия антиферрромагнитных кристаллов». Антонина Фёдоровна была одним из официальных оппонентов и отозвалась о работе весьма одобрительно.
А осенью 1972 года я баллотировался в члены-корреспонденты украинской академии наук и был избран, в значительной мере благодаря поддержке со стороны Антонины Фёдоровны. В марте 1978 года также при активной поддержке Антонины Фёдоровны я был избран в академики украинской академии наук.
Исследования спектров твердого кислорода, особенно влияние на них сильного магнитного поля, вписывались в программу изучения спектров антиферромагнетиков: при понижении температуры кристаллический кислород, как показали работы Андрея СТаниславовича Боровика-Романова, переходит в антиферромагнитное состояние. Совместно с молодыми сотрудниками моей лаборатории во ФТИНТе (Ю.Г. Литвиненко и др.) Мы провели исследования влияния импульсного магнитного поля на спектры кристаллического кислорода в антиферромагнитном состоянии. Эти работы цитировались в зарубежной литературе с применением лестных для нас эпитетов. Параллельно Антонина Фёдоровна с сотрудниками исследовала влияние стационарного, тоже достаточно сильного магнитного поля на спектры кристаллического кислорода. К этому времени были открыты сверхпроводники с высокими величинами критических магнитных полей и появились сверхпроводящие соленоиды.
Призвав под свои знамена Вадима Григорьевича Манжелия и Ирину Яковлевну Фуголь, которые в нашем ФТИНТе исследовали тепловые и спектральные свойства криокристаллов, соответственно, Антонина Фёдоровна выдвинула цикл исследований «Квазичастичные возбуждения в криокристаллах» на соискание Государственной премии Украины, что и привело к успеху в 1973 году . Меня с моими исследованиями спектров твердого кислорода Антонина Фёдоровна тоже приглашала, но в предыдущем году я в составе большого коллектива (В.Г. Барьяхтар, А.А. Галкин, ряд сотрудников ФТИНТ'а и ДонФТИ) получил такую ​​же премию за «Открытие, экспериментальное и теоретическое исследование промежуточного состояния в антиферромагнетиках ». По существующему положению Госпремию Украины можно получать не чаще, чем раз в пять лет.
Вспоминается еще один эпизод. В начале 1980-х годов Борис Е.вгеньевич Патон пытался разузнать нельзя ли меня привлечь к административной работе в Киеве. Он расспрашивал обо мне моего отца - Валентина Никифоровича Еременко. Последний справедливо отметил, что он не очень знаком с моими возможностями и может дать объективной оценки, а посоветовал обратиться к А.Ф. Прихотько, что Борис Евгеньевич и сделал. Судя по тому, что мне говорила Антонина Фёдоровна, она отозвалась обо мне как о хорошем физике, которого стоит уберечь от административной работы. Во второй части этого утверждения Антонина Фёдоровна оказалась абсолютно права: когда мне пришлось в начале 90-х годов стать директором ФТИНТа это вовсе не способствовало моей научной работе.
Оглядываясь на путь, пройденный рядом с Антониной Фёдоровной, я вижу каким замечательным ученым и учителем была она. Первое ее задание начинающему физику не отягчено большими трудностями и лишь дает ему возможность приобрести вкус к научной работе, результату. Далее она предоставляла почти полную самостоятельность в работе и только постепенно, деликатно вовлекала в круг своих научных интересов.
Я с большой благодарностью храню память об Антонине Федоровне Прихотько.



Антонина Федоровна Прихотько - директор Института Физики Украинской Академии Наук.




А.Ф.Прихотько, А.И.Лейпунский и В.И.Хоткевич




 Антонина Федоровна Прихотько - директор Института Физики Украинской Академии Наук.






 Киевская «экситонная команда» Слева на право: Д.Байса, А.Ф.Прихотько, Е.Ф.Шека, М.Т.Шпак, А.С.Давыдов, М.С.Бродин, В.Л.Броуде.









АНТОНИНА ФЕДОРОВНА ПРИХОТЬКО

С именем Одного из выдающихся современных физиков-спектроскопистов Академика АН УССР Антонины Федоровны Прихотько связан ВАЖНЫЙ этап в развитии физики диэлектриков, в частности откры тие И фундаментальное исследование коллективных возбуждений неметаллических кристаллов - экси тонов.
Представительница ленинградской школы физи Ков, возглавлявшейся замечательными учеными АФ. Иоффе и Д.С Рождественским, еще в 1928 г. в Ленинградском физико-техническом институте А.Ф. Прихотько под руководством И.В. Обреи мова провела Необычные ДЛЯ Того Времени по СМЕ лости И сложности спектроскопические экспери менты с кристаллами, охлажденными жидким АЗО Том.
В 1930 г. А.Ф. Прихотько с группой ученых-энтузиастов переезжает в Харьков, Где организуется Украинский Физико-технический институт (УФТИ). ЗДЕСЬ ОНА выпол Нила первые, ставшие теперь классическими, исследования молекулярных кристаллов ПРИ водородных И гелиевых температурах. Получены спектры поглощения И люминесценции органических кристаллов - антрацена, нафталина и т. п. И обнаружена Удивительная Тонкая Структура в низкотемпературных спектрах. В цикле Работ с кристаллами отвер девших газов - криокристаллами кислорода, азота, метана и др. впервые установлена ​​корреляция между типом кристаллической Модификации вещества И ЕГО спектром. Исследования А.Ф. Прихотько, относящиеся к 30-м годам, положили начало развитию нового НАПРАВЛЕНИЯ в физике твердого Тела - низкотемпературной спектроскопии кристаллов. Использование низких температур открыло перед спектроскопией широкие возможности, позволило наблюдать тонкую структуру спектров, установить Связь между оптическими спектрами И физическими свойствами твердых тел, исследовать возбужденные состояния диэлектрических кристаллов.
Во время Великой Отечественной войны А.Ф. Прихотько руководила лабораторией в Институте физической химии в Уфе И выполняла важные Работы ДЛЯ обороны страны. В 1943 г. она защищает докторскую диссертацию. В Тот Период у О нас в стране ЕЩЕ НЕ БЫЛО среди Женщин докторов Физико-математических наук.
В послевоенные годы, работая в Институте физики Академии наук УССР в Киеве, она выступает как инициатор цикла исследований, получивших впоследствии широкое международное признание. Речь Идет ОБ экспериментальном обнаружении в молекулярных КРИСТАЛ лах экситонов И всестороннем исследовании ИХ особенностей. А.Ф. Прихотько впервые показала, ЧТО ПРИ низких температурах в спектрах молекулярных кристаллов наблюдаются полосы резко поляризованного поглощения, являющиеся характерным признаком суще ствования экситонов. Изучение экситонных состояний может Быть по праву названо одним из самых важных направлений в современной физике диэлектриков.
За этот цикл работ А.Ф. Прихотько в 1966 г. была удостоена Ленинской премии.
А.Ф. Прихотько первой Начала систематически изучать Электронные спектры крио кристаллов И в НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ осуществляет научную координацию Работ этого На правления в системе Академии НАУК УССР И других республиканских академий.
В работах Антонины Федоровны детально изучены Энергетические спектры квази частиц различной ПРИРОДЫ: экситонов, магнонов, вибронов и фононов. Создана Общая картина динамических свойств элементарных возбуждений И процессов взаимодействия между ними в кристаллах кислорода.
Антонина Федоровна Прихотько известна не только как выдающийся ученый, НО И КАК талантливый Организатор Науки. За время работы в Институте физики АН УССР, директором которого она была в течение ряда лет, А.Ф. Прихотько создала большую школу. Благодаря ЕЕ инициативе На Украине получили развитие перспективные научные НАПРАВЛЕНИЯ - изучение и создание оптических квантовых генераторов нового типа, развитие физики органических полупроводников И исследования высокотемпературной сверхпроводимости, разработка низкотемпературной аппаратуры для спектроскопии, Био логии И медицины.
А.Ф. Прихотько - член многих научных советов АН СССР и АН УССР, а также член редколлегий нескольких центральных научных журналов.
Научная И организаторская деятельность Антонины Федоровны Прихотько Поль зуется заслуженным признанием. В 1948 г. А.Ф. Прихотько была избрана членом-Кор респондентом, а в 1964 г -. действительным членом Академии наук УССР. В 1966 г. Президиум Верховного Совета УССР присвоил А. Ф. Прихотько почетное звание заслу женного деятеля Науки УССР. Она награждена орденом Ленина, орденом Трудового КРАСНОГО Знамени, многими медалями.

Редакционная коллегия


















Вадим Манжелий и Клавдий Маслов

ФТИНТ им. Веркина


«Наверное, я мог бы вспомнить об этих людях
что-то плохое. Однако делать этого принципиально
не желаю. Не хочу быть объективным.
Я люблю своих товарищей ».
(С.Довлатов).
«Пока ж не грянула пора
нам отправляться понемногу,
возьмёмся за руки, друзья,
возьмёмся за руки, ей-богу ».
( Б . Окуджава )
" Друг много вещей, но критик он не "
( Берн Уильямс )


Вадим и Клавдий - среди фтинтовских коллег мои самые близкие товарищи. Друзья или однокашники, называйте, как хотите.
Мы вместе учились в университете (1950-1955 гг.): Вадим и я - на физическом отделении, Клавдий - на математическом отделении физ -мат.. факультета. . Мы вместе работаем во ФТИНТ'е: Вадим с июня 1960 г, чуть позже - Клавдий, а я - с апреля 1961 г. И по сей день считаем друг друга молодыми, ведь известно: сначала принадлежишь к молодёжи (особенно, если числиться младшим или даже старшим научным сотрудником), потом - к стареющей молодёжи, ну а позже - к очень старой молодёжи.
Все мы побывали у Б.И.Веркина замами. Вадим - дважды. Клавдий и у Б.И., и у А.И.Звягина и В.В.Еременко - в бытность их директорами.
Даже в годы администрирования у каждого из нас было своё дело: Клавдий создал институтский вычислительный центр и воспитал плеяду программистов и тех, кого называют « компьютер ученый », Вадим всё глубже погружался со своим отделом и группой привлечённых теоретиков в изучение теплофизических свойств криокристаллов, а я плодил магнитчиков «высшей квалификации» - кандидатов наук, часть которых становилась и докторами, а некоторые из докторов даже членами Национальной академии наук Украины (А.И.Звягин, Н.Ф.Харченко, С.Л.Гнатченко).
Самый способный из нас, мне кажется, Клавдий. Не только, как администратор (это уж безусловно , с большим отрывом!), но и как исследователь. Он и учился лучше всех в университете. Широко эрудирован (и не только в математике) и лектор отменный. Многие поколения университетских студентов вспоминают его как требовательного, но справедливого преподавателя.
Я терпеть не могу людей, которые вечно вваливаются в чужую личную жизнь. Они командуют, какую картину на стену повесить, какую книгу читать, каких гостей принимать. Они знают, какие книги следует читать, каким гостям указать от ворот поворот и т.д. Как-то у меня в доме мы принимали бывшего министра ВВС США, а ныне консультанта директора секретнейшей лаборатории США - Ливерморской - Томаса Рида. И ни Клавдий, ни другие члены дирекции не поучали меня и не уличали в не патриотизме. Правда, это 1992 год.
Почти в том же составе мы принимали другого сотрудника Ливерморской лаборатории - прямо в рабочем кабинете, в институте. А вот уж совсем крамола: у нас в институте гостит «невозвращенец» Роберт Шехтер, с которым теоретики ФТИНТ'а сотрудничают на протяжении многих лет, а с ним и член Нобелевского комитета профессор Матс Йенсен, и что они видят на стенах института ....
Мне довелось и с Клавдием, и с Вадимом выезжать за границу: с Клавдием в Калифорнию, США - по приглашению Т.Рида. То, как человек ведёт себя в другой стране, каков он в гостях тоже говорит о его характере. Клавдий из всей нашей кампании был наиболее естественен, раскован, по-моему, он обаял американцев. При выезде в аэропорту Борисполя меня таможенники «шмонали» с особым старанием, некоторых членов делегации (уфтинцев) напугав до полусмерти, а у Клавдия лишь вызвав возмущение: он догадался, что делается это по наущению тех, кто никак не мог оставить ФТИНТ в покое.
С Вадимом мы выезжали в Англию в составе большой делегации, состоящей в основном из фтинтовцев. Это была одна из самых приятных и запоминающихся поездок.
Однако как случилось, что я стал главным редактором нашего журнала «Физика низких температур» и директором ФТИНТ'а? Первое - по инициативе Вадима. Он настаивал, что мне лучше удастся наладить отношения с Отделением физики и астрономии в академии и контакты с Американским институтом физики. Может он и прав, но скорее всего, Вадим очень ограничен в возможности часто выезжать из Харькова: у него очень больна жена, нуждающаяся в его заботе. Но всю ежедневную работу, руководство и редколлегией, и редакцией Вадим добросовестно ведёт со дня учреждения журнала, и по сей день. При этом наибольшее удовольствие Вадим получает не от растущего индекса цитирования статей, публикуемых в ФНТ, а от писем трудящихся, поступающих в редакцию. В один из наиболее трудных, с точки зрения финансирования, годов пришло в редакцию письмо пенсионера. Он писал, что понимает, как сложно обстоят дела в Украине с финансированием редакций научных журналов. Поэтому предлагает заморозить себя (пенсионера этого) до температуры, скажем, жидкого азота - на сто лет. Пенсию, поступающую в течение этих лет, он завещает редакции журнала. Единственное условие - проводить «контрольное размораживание каждые пять лет».
Совсем недавно пришло письмо из Донецка, в котором автор сообщал об изобретении им вечного двигателя и прилагал статьи об этом изобретении, опубликованные в газетах Донецка. Просил моральной поддержки у членов редколлегии ФНТ в деле получения финансирования (всего лишь 20.000 гривень) для воссоздания вечного двигателя, первый экземпляр которого автор вынужден был уничтожить, опасаясь нездорового интереса со стороны криминалитета. Обсуждение таких писем очень разряжает обстановку на заседаниях редколлегии, которая иногда становится напряженной при обсуждении научных статей.
Особо надо сказать о совместной с Вадимом работе в физической секции Комитета по Госпремиям Украины. Мы с ним участвуем в этом последние 15 лет и без его деятельного участия вряд ли удалось бы достичь такого результата для ФТИНТ 'а - 6 премий!. После таких трудов приятно поздравить своих лауреатов (на одной из фотографий - мы с Вадимом поздравляем Арнольда Марковича Косевича).
Приятно поздравить и самого Вадима: он с коллегами (А.Александровский, В.Есельсон) был удостоен первой премии имени Б.И.Веркина НАН Украины за прекрасную работу «Квантовое (туннельное) вращение молекул в твёрдых телах».
А вот моё директорствование «на совести» Клавдия. В мае 1991 года неожиданно умер наш молодой директор - Толя Звягин. Кому впрягаться? Лишь Клавдий, побывавший замом и у Б.И.Веркина, и у А.И.Звягина, понимал, что за работа ожидает директора в те девяностые годы ... Возможно, он успел обсудить ситуацию в институте (с кем? В.А.Марченко ? В.Г.Манжелием?), но когда ему позвонил Б.Е.Патон, то Клавдий заявил, что он видит в роли директора только В.В.Еременко. А Борис Евгеньевич усилиями моих учителей (А.Ф.Прихотько, Б.И.Веркин) и друзей (В.Г.Барьяхтар, ...) был убеждён в моей непригодности для административной работы. В принципе, они были правы: я не умею ладить с начальством и властями. Одним словом, реакция Б.Е.Патона была кислой: «Но Виктор Валентинович - сложный человек ...». Клавдий удивился в том смысле, почему собственно директор должен быть простым и Борис Евгеньевич согласился на эксперимент. Клавдий передал мне содержание беседы ... У меня не было опыта администрирования. В этом смысле зам'ство у Б.И.Веркина ничего не даёт: он один принимал решения даже в мелочах. И всё же я хотел попробовать себя в новой роли: мне казалось, что удастся использовать опыт и способности тех, кто работал со А.И.Звягиным, ведь и я участвовал советами в подборе помощников для него. Все они устраивали и меня, особенно, Клавдий. Это и было единственным моим условием: в ближайшие годы все остаются на своих местах. И появился у нас И.О. директора.
Первые месяцы особых хлопот не принесли. Съездили МЫ с Виталием Дмитриевым в Японию На конференцию по ВТСП, и ещё не чувствовалось, что директорствование сильно изменит возможности в этом плане.
Август 1991 года. Путч меня испугал чрезвычайно. Клавдий и В.Дмитриев - оба зам 'а были в отпуске. Решил не суетиться, хотя некоторые попытки «активности» пришлось пресечь.
Предстояли выборы директора, ведь торжествовала демократия. За дело взялся Клавдий: он убедил и меня, и Учёный Совет, и всех голосующих (научных сотрудников), что выбора у нас особого нет, надо избирать В.В. (Основной его аргумент:.. «На безрыбье и рак - рыба» Это сработало).
Проработали мы с Клавдием рядом самые трудные годы (1991-1996 гг.), А затем он, ссылаясь на усталость и нездоровье, решил, что «тянуть воз» ему трудно И нужно призывать к. управлению Людей помоложе. Так впряглись в воз Николай Глущук (на место Клавдия) и Сергей Гнатченко (на место В.Дмитриева), а учёным секретарём стал В.Боровиков.
Клавдий уходил в учёные секретари нашего математического отделения, директором которого (и, соответственно, моим заместителем) стал нынешний академик Евгений Яковлевич Хруслов. В таком составе мы «пашем» до сих пор.
Отпускать Клавдия очень не хотелось. Но ушёл он не далеко: всегда была возможность с ним посоветоваться. С ним и с Вадимом. Эту возможность я никогда не упускал.
Одними советами ни Клавдий, ни Вадим не ограничивались. С первых дней создания ФТИНТ'а в нашу жизнь вошли шутки и розыгрыши. И, конечно, в этом деле Вадим и Клавдий играли основные роли.
1961 год. Вадим, будучи в командировке в какой-то очень секретной конторе, спёр их фирменный бланк. Вернувшись, он на этом бланке напечатал примерно такой текст: «В соответствие с предварительной договорённостью с вашим представителем Н.Н. просим провести на хоз.договорных условиях:
1. Исследование влияния низких температур на всхожесть семян ...
2. Провести экспериментальную проверку формулы Стирлинга в условиях низких температур ».
Директор, Б.И.Веркин, внимательно писем не читал (их поступало бесчисленное множество) и потому начертал: «Н.Н. К исполнению! ». На следующий день крайне смущённый Н.Н. явился к Б.И. с повинной: «Не могу вспомнить о чём шла речь ...». И тут Б.И. произнёс: «Я то сразу сообразил. А этот Н.Н. ».
Забавные истории случались в первые годы создания ФТИНТа при распределении оборудования. Процедура была довольно демократичной: руководители отделов извещались о поступившем оборудовании, подавались заявки, все заинтересованные собирались в кабинете Б.Н.Есельсона и начиналось обсуждение. И вот однажды на склад поступило 5 сосудов Бидэ (ведь ещё шло строительство института). Мы с Вадимом решили, что эти сосуды могут пригодиться для перегонки спирта, который поступал в больших количествах (чистый и не очень). Дополнительная очистка могла поднять репутацию отдела, ведь именно спиртом приходилось ублажать и институтские, и академические службы. Поэтому мы заказали по 2 штучки. Но нашлись «бойцы», затребовавшие все 5 штук. На распределение явился сам Б.И. Это уже настораживало. Именно он стал допытываться кому и зачем нужны сосуды Бидэ. Почуяв подвох, мы с Вадимом сказали, что раз эти штуки так дефицитны и остро нужны другим отделам, то мы свои требования снимаем. Б.И. и Б.Н. одобрительно ухмыльнулись. Но нашлись «бойцы», которые от своих требований не отступали. Их основной довод был: «Никогда не знаешь, что может пригодиться в эксперименте». Наконец, Б.И. не выдержал и разъяснил, что это за устройство. Мы расходились смущённые, но в приподнятом настроении. Интересно, куда всё-таки подевались эти сосуды?
Небрежное отношение к документам - постоянный предмет шуток Вадима Григорьевича. В его архиве до сих пор хранится письмо на бланке ФНТ с подлинной подписью Б.И.Веркина:

«Дорогой Борис Иеремиевич!
18 января состоится заседание редколлегии, посвященное обсуждению тематики обзорных работ ... Рассчитываю на ваше участие и вашу помощь.

Искренне Ваш,
Гл. редактор ФНТ Б.И.Веркин »

Или, например, такой перл:
«Доверенность.
Я, Каганов Моисей Исаакович, доверяю получить гонорар (валютой и в крб.) Из ФНТ.
15.09.94 Подпись (М.И.Каганов)
Подпись Каганова М.И. заверяю.
Зам директора Никулин А.Д.
Печать Института физических проблем »

Тут родилась идея эту доверенность размножить и раздать по экземпляру членам редколлегии. А если бы каждый из них обратился в бухгалтерию ФТИНТ'а, которая выдавала гонорар?
Доставалось и мне ещё до того, как я стал директором: Вадим всегда боролся с моей привычкой подписывать бумаги, не читая их. В качестве примера привожу ксерокопию:



Читателя прошу обратить внимание на резолюцию В.Г.Манжелия - «Разрешаю!» (Спохватившись он её соскоблил).
Унаследовав директорскую должность, я унаследовал и огрехи Б.И. Рассылаю письмо с просьбой поддержать кандидатуру И.О.Кулика в академики членам Отделения физики и астрономии, я не забыл и себя самого. И это письмо сохранил Вадим.
Но особую радость ему доставило извещение Американского библиографического института о моей номинации в качестве женщины (!) Года. Уж этот документ Вадим Григорьевич хранит с особой заботой.
Не обошлось без выпадов в мой адрес и в шедевре Вадима Григорьевича, посвящённом 60-летию Клавдия Маслова:



Конечно, жертвы подшучиваний не оставались в долгу перед Вадимом Григорьевичем.
Письмо пенсионера В.Л.Шкловского в ФНТ имело долгую предысторию: он писал директорам многих институтов и многие сообразили, что с этими письмами делать. В адрес ФТИНТ'а шли письма:

«Глубокоуважаемый Вадим Григорьевич! Дирекция Института криобиологии и криомедицины направляет Вам для ответа письмо тов. Шкловского. Учитывая Вашу научную эрудицию и глубокое знание состояния применения низких температур не только в физике, но и в биологии, мы считаем целесообразным рекомендовать тов. Шкловскому впредь обращаться к Вам по всем интересующим его вопросам.
Директор ИПКК, член.-корр. Н.С.Пушкарь »

И тогда Вадим обратился к внутриинститутской жизни:

 К празднованию юбилея созданного и руководимого им отдела Вадим «разродился» шедевром:







Дорогой Вадим! Дорогой Клавдий!
Я готов терпеть Ваши шуточки ещё много-много лет.


 Клавдий Маслов: «? В институте холодина, а ты всё ещё директор»



«... Должно Быть ЭТОТ Воробей БЫЛ Очень стар или несчастен, потому что он успел нажить себе большой ум » (А.Платонов - «Путешествие воробья»)






А вот и Клавдию 70!


1995 г. Калифорния, В гостях у Ридов. Миссис Рид, В.Еременко, Н.Глущук, К.Маслов


В.Г МАнжелий в 2006 году


Поздравляем Арнольда Марковича Косевича с очередной Государственной
Премией. Слева на право: В.Лапшин, В.Еременко, А.Косевич, В.Манжелий.


В английском пабе. Слева на право: М.Стрежемечный, Э.Рудавский,
И.Адаменко, В.Еременко и В.Манжелий
«В подобных разговорах сплошь и рядом высказываются весьма оригинальные и глубокие мысли, а если кто-нибудь и сморозит глупость, то и его выслушают с уважением, понимая, что и глупому человеку иногда нужно высказаться.» (В.Войнович)


 Англия-1996г. Слева на право: В.Еременко, Э.Рудавский, Ю.Ковдря, проф. Леггет,
И.Адаменко, В.Манжелий.Ю.Падерно



Весна 2003г. Где-то между Киевом и Полтавой. Бегство с сессии НАНУ на машинах Института монокристаллов и ХФТИ. В Пол оборота к. Фото графу - В.Г.Манжелий и В.В.Еременко.Лицом к фотографу С.Л.Гнатченко, В.М.Пузиков, И.М.Неклюдов.






Вадим Григорьевич Манжелий


К семидесятилетию со дня рождения


3 мая 2003 года исполняется 70 лет действительному члену НАН Украины Вадиму Григорьевичу Манжелию. Он родился в Харькове в учительской семье, его детство прошло в Валках, небольшом городке Харьковской области. В 1955 году закончил физико-математический факультет Харьковского университета по специальности «физика твердого тела». После окончания университета Вадим Григорьевич работает преподавателем на кафедре «экспериментальная физика» и занимается научной работой. Его кандидатская диссертация, выполненная под руководством Б.И. Веркина, была посвящена исследованию диффузии в жидкостях. Фольклор физико-математического факультета сохранил воспоминания о том, чтo собирался свершить в науке молодой выпускник университета: он предполагал продолжать исследования свойств жидкостей и мечтал экспериментально проверить все идеи, содержащиеся в книге Я.И. Френкеля «Кинетическая теория жидкостей». Жизнь распорядилась иначе. В 1960 г. Вадим Григорьевич переходит на работу во вновь созданный Физико-технический институт низких температур и по предложению директора института Б.И. Веркина разворачивает систематические исследования тепловых свойств отвердевших газов. Веркин руководствовался идеей воссоздать все те направления физики низких температур, которые существовали при Л.В. Шубникове в низкотемпературной лаборатории УФТИ. Одним из таких направлений была физика отвердевших газов. Исследования отвердевших газов, начатые на рубеже XIX и XX веков, в 20-30-е годы составляли одно из наиболее приоритетных направлений всех криогенных лабораторий. Однако прерванные войной, эти исследования не были возобновлены вплоть до середины 50-х годов, поскольку основной тематикой низкотемпературных лабораторий становится сверхпроводимость. Возврат интереса к отвердевшим газам был связан с двумя обстоятельствами. Во-первых, прикладной аспект: интерес к этим объектам возникает у создателей ракетно-космической техники (твердотельное топливо, аккумуляторы холода). Во-вторых, отсутствие надежных и систематических данных о тепловых свойствах этих простейших кристаллов являлось серьезным препятствием для построения современной теории динамики решетки. Итак, в 1962 г. Вадиму Григорьевичу Манжелию было предложено возглавить это направление - к началу 60-х он сформировался как самостоятельный ученый, специалист в области термодинамики конденсированного состояния. За очень короткое время новый отдел «Тепловые свойства молекулярных кристаллов» вступил в строй. Был создан ряд установок, которые вполне соответствовали мировым стандартам и представляли собой серьезное достижение техники низкотемпературного эксперимента. Были измерены плотность, тепловое расширение, теплопроводность, теплоемкость и сжимаемость многих отвердевших газов. Уже самые первые результаты получили международное признание. Дальнейшее естественное развитие отдела и, в частности, переход ко все более низким температурам привели к созданию тех уникальных методик и установок, которыми заслуженно гордятся и отдел и институт. Термин «криокристаллы», введенный А.Ф. Прихотько, не только стал фирменным знаком лаборатории, но и был воспринят мировой научной общественностью как обозначение области современной физики, в которой ученым Украины принадлежит лидерство. Приведем слова М. Клейна, известного специалиста по динамике кристаллической решетки, приведенные в предисловии к книге «Физика криокристаллах», которая является своего рода итогом многолетней деятельности Вадима Григорьевича в физике чистых молекулярных криокристаллов:
«Это бу к имеет свои истоки в десятилетия исследований, проведенных в Институте низких температур в Харькове, Украина. Покойный профессор Веркин умело помогали профессора Манжелий был ответственен за направление исследований Института в области криокристаллах в ее наиболее продуктивный период. Я впервые столкнулся с работой этого института через моих последних друзей Профессор Джим Моррисон из Университета Макмастера в Канаде и Эдгар Lüscher в Техническом Univeresität München. Как теоретик, я всегда был в поисках новых экспериментальных данных по криокристаллах проверить мои последние расчеты. Будучи предупреждены отличную работу происходит в Харькове, я сразу же завязалась переписка с членами Института и должным образом получил много препринтов, на русском языке ... Как холодная война ослабили, у меня была возможность встретиться с некоторыми из исследователей из Института включая профессора Манжелий и д-р Юрий Фрейман. Я рад сказать, что мои контакты продолжают и по сей день ... »
Даже не очень подробное перечисление научных достижений Вадима Григорьевича только в физике криокристаллов заняло бы очень много места. Ему и его ученикам принадлежат первые результаты исследований многих теплофизических характеристик практически всех чистых криокристаллов, естественно, давно вошедшие в справочники. Из достижений же последних лет, полученных при исследовании примесных и смешанных криокристаллических систем, упомянем только веховые, принципиально важные результаты, выбор которых в известной мере отражает наши вкусы.
1. Комбинация методов низкотемпературной дифрактометрии и калориметрии дала метод «термодинамической спектроскопии», который является уникальным для энергий в несколько Кельвин, поскольку использование в этой области и спектроскопических, и резонансных подходов связано с серьезными трудностями.
2. Указанный метод позволил идентифицировать и детально исследовать состояние ориентационного стекла с косвенным взаимодействием, которое реализуется в разбавленных растворах молекул в атомарных криоматрицах.
3. Предложен и усовершенствован метод исследования сверхмедленных кинетических процессов с помощью тепловой реакции образца, определяемой калориметрически. Этот метод, в частности, позволил обнаружить квантовую диффузию вращательных возбуждений с J = 1 в твердом дейтерии и измерить ее скорость.
4. Изучен процесс теплопроводности в квантовом кристалле водорода с учетом богатого спектра типов рассеивателей фононного потока.
5. С помощью метода изохорической теплопроводности исследованы и поняты особенности теплопереноса в криокристаллах и молекулярных кристаллах вблизи температур плавления.
Однако криокристаллы - это не единственный раздел физики низких температур и криогеники, в которых результаты деятельности Вадима Григорьевича можно назвать выдающимися. Достойно упоминания его участие в разработке физических основ, принципов и методов длительной криогенной консервации стратегически важных биоматериалов. Сегодня новым предметом его исследовательского внимания является низкотемпературная динамика решетки фуллерита С 60 , чистого и допированного простыми молекулами и атомами благородных газов. В частности, при низких температурах обнаружено аномальное отрицательное тепловое расширение, механизм которого не совсем ясен, но, по-видимому, имеет туннельную природу.
Одно из важных достижений Вадима Григорьевича - создание научной школы физики криокристаллов, к которой причисляют себя по крайней мере шесть докторов наук и несколько десятков кандидатов наук. В результате развития школы возникло несколько самостоятельных лабораторий не только внутри института, но и за пределами Украины.
Научно-организационная деятельность Вадима Григорьевича Манжелия выходит за рамки отдела. Существен его вклад в становление и развитие ФТИНТ.
«Делом жизни» Вадима Григорьевича является журнал «Физика низких температур», еще одно детище Б.И. Веркина. Заместитель главного редактора с момента рождения журнала, Вадим Григорьевич тратит немало сил и времени, обеспечивая нормальную жизнь журнала. Высокий международный рейтинг ФНТ - это в значительной мере его заслуга.
Особое место среди замечательных достижений Вадима Григорьевича Манжелия занимает конференция по физике криокристаллов, инициатором и душой которой он является. Организованный впервые в Вильянди (Эстония, 1979 г.) Как Всесоюзное совещание, этот форум специалистов в области криокристаллов имел успех и регулярно собирался раз в два года. Трудно переоценить значение этой конференции для роста молодых ученых, процент которых на этих совещаниях высок. После развала СССР был краткий период бездействия, после чего эта конференция возродилась в 1995 г. как международная. Очередная, 4-ая Международная конференция по криокристаллам успешно прошла в октябре 2002 г. во Фрайзинге (Германия).
Лауреат Государственной премии СССР (1978 г.), Лауреат Государственной премии УССР (1977 г.), Заслуженный деятель науки и техники Украины (1998 г.), Лауреат премии по физике низких температур им. Б.И. Веркина (2000 г.), Вадим Григорьевич Манжелий встречает свой юбилей полным сил и уверенности в осуществлении творческих планов.
Все друзья и коллеги желают ему здоровья и успехов во всех его разнообразных начинаниях.



Вадиму Григорьевичу -70!


Редколлегия