История, Наука, Искусство: 04/02/13

Поиск по этому блогу

2013-04-02

Александр Александрович Галкин



Я знал Александра Александровича с 1946 года: он и мой отчим - Евгений Станиславович Боровик_ работали в одной из лабораторий Харьковского Физико-Технического Института - Криогенной. Помимо специальных (закрытых, т.е. секретных) работ, оба они вели исследования явлений, обусловленных особенностями электронных свойств металлов при низких температурах. Однако конкуренции между ними не было: Евгений Станиславович изучал гальваномагнитные явления, а Александр Александрович - высокочастотные свойства, как в нормальном, так и сверхпроводящем состоянии. Очень часто свои эксперименты они заканчивали поздно вечером, вдвоём шли домой по уфтинскому двору (жили со своими семьями в одном и том же доме) и в темноте рассказывали друг другу о результатах своей работы, обсуждали их, иногда спорили - Евгений Станиславович с присущим ему скандинавским спокойствием, Александр Александрович - с азартом и горячностью, не знаю уж от кого унаследованными.
Свои докторские диссертации они защищали на Учёном Совете физико-математического факультета Харьковского университета в 1954году: сначала Евгений Станиславович, а на следующий день - Александр Александрович. Характер диссертантов сказался и на прохождении их защит: спокойно убедил в своей правоте всех своих оппонентов Евгений Станиславович (ими были Н.Е.Алексеевский, П.Г.Стрелков, И.К.Кикоин, сопровождаемый телохранителем (ведь Исаак Константинович был одним из ведущих учёных, участвующих в создании атомного оружия) и воодушевлённо, эмоционально сражался Александр Александрович. Я не помню всех его оппонентов. Но помню его эмоциональную дискуссию с А.И.Шальниковым, которого уже тогда в Союзе и за рубежом именовали «королём физического эксперимента» Насколько я помню в дискуссии шла речь об обнаружении циклотронного резонанса, совсем недавно предсказанного молодыми харьковскими теоретиками Марком Азбелем и Эммануилом Канером и получившем в последствии название «Азбель-Канер эффекта».
Александр Иосифович Шальников, по-видимому, считал, что экспериментальные результаты его коллеги по работе в Институте физических проблем М.С. Хайкиным более убедительны. Не знаю убедил ли в своей правоте Александр Александрович Шальникова, но членов Учёного Совета - вполне. : Они единогласно проголосовали за присуждение докторских степеней и Евгению Станиславовичу, и Александру Александровичу.
Это было время, когда харьковские физики - и экспериментаторы, и теоретики - лидировали в исследованиях электронных явлений в металлах, интенсивно проводящихся во многих научных центрах мира.
В 1960 году был создан наш Физико-Технический Институт Низких Температур. Инициатором создания института, наряду с его первым директором Б.И.Веркиным, был А.А.Галкин. Он и стал первым заместителем директора ФТИНТа. В этой роли он оказывал лаборатории (отделу), руководить которым довелось мне, всяческое содействие. Он поддерживал и исследования электронных свойств металлов (в нашей лаборатории - кинетических явлений), и исследования антиферромагнетиков. Особенно ему нравились работы, привлекающие воздействие сильных (хотя бы и импульсных) магнитных полей Я ощущал поддержку Александра Александровича при распределении поступающего в институт оборудования, при распределении вступающих в строй лабораторных помещений. Почему же мне не вспоминать его с благодарностью?
Создавая ФТИНТ, Борис Иеремиевич и Александр Александрович были единомышленниками и друзьями. Но вскоре стало очевидно, что таким крупным «медведям» трудно ужиться в одной «берлоге». Начали ощущаться проявления «конфликта интересов». Александр Александрович тяготился тем, что Борис Иеремиевич подчёркивал своё лидерство во ФТИНТе. Александр Александрович вскоре стал именовать Бориса Иеремиевича «фюрером», что вряд-ли правилось последнему. Александр Александрович замыслил создание нового самостоятельного института. В результате в 1965 году вышло постановление Президиума Академии Наук Украины и властей тех времён - ЦК КПУ и СОВМИН Украины - о создании в г Донецке Физико-Технического института. А.А.Галкин был назначен директором - организатором .. Уход Александра Александровича огорчил многих во ФТИНТе (и конечно, Бориса Иеремиевича.). Тем более, что А.А. увёл с собой несколько ведущих сотрудников, в том числе моих друзей-Ю.Браташевского, В.Набережных, Г.Цинцадзе. Они-то и составили ядро ​​ДонФТИ. И этот институт быстро становился на ноги. Александр Александрович энергично проводил в жизнь основной тезис своей программы: »Наиболее перспективными исследованиями в области физики твёрдого тела являются те, привлекают триединое воздействие экстремальных условий - низких температур, высокого давления и сильных магнитных полей».
Вскоре в ДонФТИ перешли работать и сильные теоретики - В.Г.Барьяхтар со своими учениками из Харькова и К.Б.Толпыго со своими учениками из Киева. Наше ьвзаимодействие с дончанами в области физики антиферромагнетизма становилось всё более интересным и интенсивным. Это привело в начале 70-х годов к открытию в антиферромагнетиках в окрестности фазовых переходов первого рода, индуцируемых магнитным полем, периодической структуры чередующихся доменов сосуществующих фаз. Напрашивалась анология с поведением сверхпроводников первого рода в магнитном поле. Для сверхпроводников Л.Д.Ландау рассмотрел такое сосуществование нормальной и сверхпроводящей фаз (это состояние получило название «промежуточного»), а Л.В.Шубников с сотрудниками обнаружил промежуточное состояние сверхпроводников экспериментально. Значимость нашей совместной работы была очевидна не только узким специалистам. Она получила высокую оценку со стороны Президента Академии Наук Б.Е.Патона и академика А.С.Давыдова, возглавлявшего физическую секцию Комитета по Государственным премиям Украины. В результате «объединённая команда» дончан и фтинтовцев была удостоена одной из первых Государственных премий Украины за «Открытие, экспериментальное и теоретическое исследование промежуточного состояния в антиферромагнетиках» ФТИНТ представляли: А.Е.Боровик, К.Л.Дудко, В.В.Еременко , В.А.Попов и В.М.Фридман, а ДонФТИ-В.Г.Барьяхтар, А.А.Галкин, С.Н.Ковнер, Е.И.Стефановский. Но безусловно «локомотивом» в нашей команде был Александр Александрович Галкин. Так почему же мне не помнить о нём с теплотой и благодарностью?
Но и этого мало. В 1972 году проходили очередные выборы в Академию Наук Украины. На вакансию члена-корреспондента по специальности «экспериментальная физика низких температур» претендовал ряд известных физиков. Естественно при голосовании голоса разделились, но во второй тур ьпопал Игорь Михайлович Дмитренко и я. У меня на 1 или2 голоса больше, но не хватает доли голоса до необходимых по уставу Академии 2 / 3 голосов от числа участвующих в голосовании. Второй и третий тур дали тот же результат. Участники процедуры приуныли: не хотелось терять вакансию. И тут Александр Александрович вспомнил существенное примечание-при недостатке менее половины голоса результат округляется в пользу соискателя.! При первой же встрече со мной Александр Александрович радостно мне сообщил: »Это я Вас избрал в член-корры». Так почему же мне не помнить всё доброе, что для меня сделал Александр Александрович?
В 1976 году ДонФТИ отмечал своё 10-летие. Не помню всех, кто приехал из Харькова, но мы с Моней (Эммануилом Айзиковичем) Канером были. Александр Александрович устроил настоящий праздник с шашлыками и выездом на Азовское море. Радостно было смотретьна него и его коллег: они были счастливы-удалось в Донецке, глубокой научной провинции, «на целине» создать современный физический институт, располагающий возможностями для исследовательской работы, каких не было в других институтах - сочетание низких температур, высокого давления и сильных магнитных полей .....
Сейчас Донецкий Физико-Технический Институт носит имя А, А.Галкина. Приезжая в Донецк или встречаясь с коллегами-дончанами на конференциях, вижу с какой теплотой они вспоминают своего учителя, коллегу, друга - Сан Саныча. Присоединяюсь к ним ....


 Верхний снимок: А.А.Галкин - ещё харьковчанин; рядом - Р.Булатова.
Нижний снимок - Александр Александрович - дончанин.



А.А.Галкин с Б.Г.Лазаревым


Памяти АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВИЧА Галкина
(1914-1982)
22 октября 1982 года на 69-м ГОДУ ЖИЗНИ ПОСЛЕ ТЯ желой продолжительной Болезни скончался крупный СО ветский Ученый И Организатор НАУКИ Академик АН УССР Александр Александрович Галкин.
А.А. Галкин родился 4 июля 1914 г. в г. Бердян- ске. Становление и развитие научного таланта А.А. Галкина связано с Украинским физико-техническим инсти тутом АН УССР. Он поступил на работу в этот институт в 1939 г. ПОСЛЕ окончания Харьковского государствен ного университета; отсюда в первые дни Великой оте чественной Войны Ушел добровольцем в действующую армию, сюда вернулся после победы. ЗДЕСЬ работал До 1969 г.
Круг проблем, которыми занимался Галкин в эти И последующие Годы, чрезвычайно широк: Сверх проводимость, Электронные свойства Металлов в нор мальном состоянии, магнетизм, радиоспектроскопия И пластичность твердых тел. И ВО Всех этих областях А.А. Галкину принадлежат пионерские результаты принципиальной важности.
В работах, выполненных с его участием, обнару жены детекторные свойства сверхпроводников, впервые исследована кинетика разру шения сверхпроводимости в высокочастотных полях, Открыта И изучена с помощью ультразвуковой Техники Большая кристаллографическая анизотропия энергетической щели сверхпроводника.
Именно экспериментальные работы А.А. Галкина в полной мере продемонстри ровали возможности циклотронного резонанса КАК могучего ИНСТРУМЕНТА исследования электронного строения Металлов. А.А. Галкин был одним из первых, Кто применил средства магнитоакустики ДЛЯ этих целей.
А.А. Галкин со своими учениками впервые экспериментально обнаружил комбинированный резонанс в полупроводниках. Предпринятое ИМ изучение особенностей антиферромагнитного резонанса привело в совокупности с работами других научных учреждений к. открытию промежуточного состояния в антиферромагнетиках, отмечен ному Государственной премией УССР (1971 г.).
В последние годы А.А. Галкин руководил работами ДонФТИ АН УССР по разви тию физики Высоких давлений, результаты которых стали научной основой ДЛЯ Вне дряемой в ПРОМЫШЛЕННОСТЬ новой Технологии Обработки материалов гидроэкструзией.
Большой творческий потенциал А.А. Галкина сочетался с талантом выдающегося организатора. ОН участвовал в создании крупнейших институтов Академии НАУК УССР - Института радиофизики и электроники, Физико-технического института низких температур, организовал и возглавил Донецкий физико-технический институт. Являясь членом президиума АН УССР, А.А. Галкин БЫЛ одним из создателей Донецкого науч ного Центра АН УССР, уделял большое внимание развитию в этом регионе новых перспективных научных и прикладных направлений. ОН БЫЛ членом ряда научных СО ветов И редакционных коллегий, главным редактором сборника «Физика И техника Высоких давлений ».
Советское правительство высоко оценило заслуги А.А. Галкина. ОН БЫЛ На гражден орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Трудового КРАСНОГО Зна мени.
Полвека посвятил А.А. Галкин служению науке. Великолепный экспериментатор, обладавший тончайшей физической интуицией и редкой широтой и многообразием научных интересов, он был обаятельным и отзывчивым человеком, умевшим всюду создать благожелательную творческую атмосферу.
Светлая память об ученом-коммунисте Александре Александровиче Галкине Навсегда останется в сердцах ЕГО многочисленных учеников И Всех, Кому посчастливи Лось знать ЕГО И Работать с ним.
Редакционная коллегия



Броуде Владимир Львович


Броуде Владимир Львович -
мой учитель и друг
(К 80-летию со дня рождения)


В статье (Успехи физических наук, 1979 г., т.127, апрельский выпуск), посвященной памяти Владимира Львовича, его друзья и коллеги так тепло написали о его обаянии, доброжелательности, о том глубоком следе, который он оставил в науке. Трудно что-либо добавить к этому.
Я работал с Владимиром Львовичем в течение немногих лет (1955-1961 гг.) в Киевском Институте физики. В эти годы он был не только моим учителем, но и другом. Хотя Владимир Львович был намного (8 лет!) Старше меня, у нас сложились дружеские отношения - в ​​работе и вне её. Львович, так все звали его в отделе, чтобы отличить от его коллеги и товарища по ВУЗ'у - тоже Владимира, но Сергеевича (Медведева), был обаятельным человеком, увлеченным физиком, он сразу вызвал огромную симпатию. Это не прошло мимо внимания А.Ф.Прихотько, в аспирантуру к которой я поступил осенью 1955 года, и она направила меня в группу Владимира Львовича. Технические особенности работы с криогенными жидкостями не пугали, ведь я окончил Харьковский университет по кафедре «Экспериментальная физика», специализация - физика низких температур. Но по существу физика низких температур в Харькове очень отличается от киевской. Хотя спектральные исследования кристаллов при низких температурах проводились И.В.Обреимовым и А.Ф.Прихотько в тридцатые годы именно в Харьковском физико-техническом институте, после войны в Харькове такие работы полностью прекратились: И.В.Обреимов работал в Москве, а Антонина Федоровна - в Киеве. Руководимый ею отдел сконцентрировался в пятидесятые годы на низкотемпературной спектроскопии молекулярных кристаллов (органических соединений ароматического ряда: бензол, нафталин, антрацен ...). За все пять лет лет учёбы в Харьковском университете ни о чём подобном не упоминалось. Владимир Львович, прежде всего, решил меня немного просветить и порекомендовал ряд книг. После этого он познакомил меня с рядом методических особенностей работы в отделе. Особенно, он гордился придуманной им микронасадкой (или микропроектором), позволяющей получать спектры от микроскопических кристаллов или от микроскопических участков монокристалла. Это устройство очень понадобилось в нашей работе. Владимир Львович на некоторое время отошёл от «столбовой дороги» своих исследований и занялся исследованием не молекулярных (Френкелевских) экситонов, а экситонов большого радиуса (Ванье-Мотта) в полупроводниках. В киевском Институте физики был отдел физики полупроводников, которым руководил В.Е.Лашкарёв (этот отдел в начале 60 х годов выделился из ИФАН'а И стал самостоятельным институтом). В отделе полупроводников выращивались совершенные монокристаллы сульфида кадмия и исследовались их фотоэлектрические свойства. Владимир Львович при поддержке В.Е.Лашкарёва решил поисследовать спектры поглощения и люминесценции монокристаллов CdS при низких температурах и привлёк к этому делу меня, аспиранта, вчерашнего студента. И вот здесь сыграл свою роль микропроектор: нам с Владимиром Львовичем удалось показать, что узкие линии поглощения света в спектре совершенных, казалось бы, монокристаллов CdS от микроучастка к микроучастку меняются: изменчивы как их частоты, так и интенсивности. Значит эти линии не чисто экситонные, как они интерпретировались ранее (Е.Ф.Гросс с сотрудниками). Но если в исследуемых кристаллах примесь и была, то её было неконтролируемо мало. А интенсивность наблюдаемых изменчивых полос была значительной. Мы ознакомили с результатами Э.И.Рашбу. Вскоре он предложил идею объяснения: эти полосы связаны с экситонно-примесными комплексами, энергии которых близки к экситонным зонам, а интенсивности значительны (несмотря на малое количество примеси) из-за смешения с волновыми функциями экситонных состояний. Эта идея Э.И.Рашбы получила в дальнейшем развитие в его теоретических работах и стала центральной в экспериментальных исследованиях изотопически смешанных молекулярных кристаллов, проведенных в последующие годы В.Л.Броуде с сотрудниками и получивших международное признание. Наши же работы по спектроскопии полупроводников такого признания отнюдь не получили. Причин тому много. Одна из них - замалчивание со стороны ленинградских физиков, которые в области спектроскопии полупроводников работали интенсивно. А для Владимира Львовича полупроводники были всё же временным увлечением. Я, вернувшись в Харьков, занялся совсем другими исследованиями (антиферромагнетики, сверхпроводники).
И всё же я с большой теплотой вспоминаю годы, проведенные в Киеве, которые были согреты, прежде всего, общением с Владимиром Львовичем. Мы работами с полной отдачей, рабочий день заканчивался обычно за полночь. Меня на равных привлекали к обсуждению Владимир Львович и Э.И.Рашба. Докладывать результаты не только на семинарах, но и на всесоюзных конференциях Владимир Львович доверял мне самому, но хватало результатов и для его докладов. Докладчик Львович был блестящим. Мне же он повторял: «Рассказывай как можно проще, чтобы поняли даже академики». Львович был очень щепетилен в вопросах соавторства, наверное, даже слишком: он настоял, чтобы несколько статей я опубликовал без соавторов.
К началу 1959 года накопилось столько результатов, что Владимир Львович велел мне писать диссертацию. При этом он меня очень удивил, предупредив, ЧТОБЫ указан БЫЛ Один Rukovoditel `- А.Ф.Прихотько. Но ведь Антонина Федоровна не раз предлагала оставить нашу затею исследования спектров полупроводников. Ей очень не хотелось усложнять отношения с Е.Ф.Гроссом, который неодобрительно относился к нашему «вторжению», о чём даже написал ей письмо. И только благодаря настойчивости Владимира Львовича и увлечённости работой удалось довести работу до «диссертабельного» уровня. Для того, чтобы защитить диссертацию тоже понадобилась активная поддержка со стороны Владимира Львовича. Оппонентами были В.Е.Лашкарёв и известный ленинградский физик П.П.Феофилов. Последний прислал обстоятельный отзыв с массой замечаний. С Владимиром Львовичем мы обсудили все эти замечания и подготовили разумный ответ на каждое из них. Дело усложнилось тем, что П.П.Фефилов заболел и не смог приехать в Киев. Его заменил И.С.Горбань. Казалось бы защита проходила успешно. Помимо В.Е.Лашкарёва и И.С.Горбаня, выступил, оказавшийся в Киеве И.В.Обреимов и похвалил работу. А при голосовании оказалось три голоса «против». Владимир Львович, увидев моё огорчение, сказал, что это голоса против него, а не против меня и назвал фамилии. В принципе согласившись с ним, не буду называть здесь его недругов. Скажу только, что характер у Владимира Львовича был прямой и он нелицеприятно высказывал своё мнение институтскому начальству.
Много сил Владимир Львович потратил, чтобы добиться предоставления моей семье жилья. После защиты диссертации его усилия и в этом плане увенчались успехом: нам выделили пусть крохотную, но отдельную квартиру. В ней, правда, не было ванны и приходилось мыться в аспирантском общежитии, соседствующем с нашей квартиркой.
Выше я написал, что переехав в Харьков занялся совсем другим исследованиями. Это не совсем так (или вовсе не так): в этих исследованиях представления ОБ экситонах были перенесены На антиферромагнитные кристаллы; экситон-фононное взаимодействие трансформировано, в силу специфики антиферромагнетиков, в экситон-магнонное; обнаружено резонансное расщепление экситонных линий подобное «давыдовскому», столь тщательно изученному Владимиром Львовичем в молекулярных кристаллах. Только обнаруженное в антиферромагнетиках расщепление индуцировалось сильным магнитным полем.
В антиферромагнетиках нам удалось обнаружить эффект, который БЫЛ назван делокализацией примесных состояний. Количественная теория явления была построена М.Ивановым, В.Локтевым и Ю.Погореловым, которые учли специфику взаимодействия примесного состояния, уровень энергии которого приближается к магнонной зоне, с зонными состояниями. Экспериментально приближение примесного уровня к магнонной зоне осуществляется с помощью сильного магнитного поля. Казалось бы всё не так, как в молекулярных кристаллах. Но ведь идея та же: возникновение примесной зоны при сближении уровня энергии примеси к зонным состояниям: экситонным - в случае молекулярных кристаллов, магнонным - в случае антиферромагнетиков.
Идеи, с которыми я познакомился во время работы в Киеве, оказались плодотворными и при исследовании антиферромагнеков.
В.Л.Броуде и Э.И.Рашба остались моими друзьями на всю жизнь. Они для меня, как и прежде, Львович и Эмик ... Когда меня в 1961 году пригласили работать в харьковский Физико-технический институт низких температур, оба они говорили: «Погоди! Через 2-3 года мы все переедем в подмосковную Черноголовку! »Но соблазнённый радужными перспективами работы во ФТИНТ ' е , которые так красочно обрисовал Б.И.Веркин, и обещанной им квартирой, да и тягой в родной Харьков, я всё же уехал. Иногда с грустью думаю, что могло быть и иначе ...
В марте 1978 года меня избрали в академики Украинской Академии наук. Владимир Львович в это время был уже тяжело и неизлечимо болен. Я написал ему письмо о том, что благодарен ему за всё, ЧТО ОН ДЛ я меня Сделал. Очень надеюсь, что Владимир Львович успел прочитать это письмо ... Он для меня всегда был и будет образцом и как физик, и как человек.
Помнить его буду до конца своих дней.




Лена * , привет! попытался ответить на все вопросы:
1.Его радушием. Сразу чувствовалось, что Львович приглашает к сотрудничеству, в свой отдел, в свою лабораторию, в свою компанию, в свою дружбу. Это так контрастировало с отношением институтской администрации (дирекции) киевского ИФАН'а, которая, по-видимому, при отборе выпусников харьковского университета так была очарована звучанием моей фамилии, что проглядела массу недостатков в моей анкете (мать - еврейка, а я к тому же "оставанец" на оккупированной немцами территории).
       Радушие Львовича я до сих пор вспоминаю каждый раз, пересекая границу. Если к ним, то слышишь: "Добро пожаловать в Америку!" . А вернувшись, встречаешь мрачные рожи совдеповских пограничников, поведение которых так напоминает чиновников киевского ИФАН "а тех лет (середина 50-х).
  2. Не думаю, что наши отношения развивались. С первых дней Львович стал для меня не только учителем, но и другом. Хотя он и заметно (8 лет) старше, я чувствовал себя равноправным участником "команды", с мнением которого не только считались, но, как мне казалось, и интересовались -. И Львович, и Эмик (Э.И.Рашба) Безусловно в "команде" я был "ведомым". А ситуация была не простой: Львович, Эмик, а при них и я, ввязалисьв дискуссию и соревнование с
ленинградцами (группа Е.Ф.Гросса). Львович старался предоставить мне "столько суверинитета, сколько смогу взять", если пользоваться нынешней фразиологией. Уже в 1956 году он выпустил меня с докладом на конференцию по фотоэлектрическим явлениям в полупроводниках. Ещё одну работу на этой конференции Львович доложил сам, чтобы показать мне, как это нужно делать умеючи, а третью работу доложил Миша Шейнкман, который присоединился к нашей "команде". Львович требовал только одного: "Доложи так, чтобы поняли даже академики". Кстати, воспитанное им пренебрежение к чинам подтолкнуло меня рано включиться в соревнование за эти академические чины.
        После защиты кандидатской диссертации Львович отпустил меня в "свободное плавание". Барахтаясь и плывя по течению, я продолжил занятия с полупроводниками и даже попытался вернуться к молекулярным кристаллам. Что-то публиковалось, но деятельность эта уже ни у Львовича, ни у меня энтузиазма не вызывала.
       3. Тогда Львович стал подталкивать меня к поиску "чего ни будь новенького". Он обратил внимание на "загадку" спектров твёрдого кислорода, он "подкинул" ссылки на статьи, в которых исследовались спектры кристаллов редкоземельных соединений. Думаю, что этим он и пробудил мой интерес к спектрам антиферромагнитных кристаллов: ведь они обусловлены присутствием ионов переходных металлов с незаполненными электронными оболочками, как и у редкоземельных.
          Во ФТИНТ "е мне в силу разных причин пришлось заниматься многими проблемами, к кругу интересов Львовича не относящихся (электронные свойства металлов, магнитные фазовые переходы, магнитооптика и антиферромагнитный резонанс ....). Но, что касается оптической спектроскопии, то эти ФТИНТ" овские работы выполнены под влиянием Львовича безусловно. На антиферромагнетики перенесены экситонные представления, идентифицированы экситон-магнонные переходы и восстановлена ​​плотность состояний в магнонной зоне; показано, что интенсивность переходов в локальные состояния резко усиливается при энергетическом сближении с коллективными состояниями, в случае антиферромагнетиков, спин-волновыми. Специалисту очевидно влияние работ Львовича. Мне повезло с объектами исследования и удалось привлечь сильное магнитное поле.
       4.Две защиты.
В 1959 году в Киеве существовал объединённый Совет институтов физики, математики и металлофизики. Прежде чем попасть на этот совет, нужно было пройти предварительную защиту на Совете ИФАН "а, на котором правил бал директор -... Пасечник Митрофан Васильевич Независимость Львовича раздражала институтское начальство Свою неприязнь к Львовичу М.В. перенёс и на меня Предзащита проходила в директорском кабинете в присутствии членов институтского Совета, Львовича и А.Ф.Прихотько (она была моим официальным руководителем) М.В. не раз прерывал меня, бурча:. "Не понятно" Приходилось упрощать и упрощать изложение (всё-таки М.. .. В - не специалист) Наконец, Львович не выдержал и заявил "! Ну, это уже Ваша особенность, М.В." И лишь тогда М.В. изрёк "Ну, ладно" История имела продолжение: при основной защите я. . получил три голоса против Пасечник почему-то стал меня уверять, что это голоса математиков И тут снова откликнулся Львович:. "Знаю я этих" математиков "!"
              Докторскую диссертацию-"Оптическая спектроскопия антиферромагнетиков" - я защищал в 1966 году уже в Харькове. Львович официальным оппонентом не мог быть, т.к. справедливо воспринимался всеми, как мой учитель. Кандидатуры И.В.Обреимова, А.Ф.Прихотько и Э.И.Рашбы возражений не вызывали. Эмик пригласил меня в Черноголовку для доклада на микросеминаре (Эмик, Львович и, если не ошибаюсь, Лена Шека). Так было радостно снова окунуться в атмосферу нашего киевского микросеминара! Резюмируя обсуждение, Львович сказал: "Вот видишь, работа в Киеве не прошла для тебя зря". И это ещё одно яркое воспоминание о Львовиче.
       5.Львович был не только моим учителем, но и другом. Киев для меня в ту пору был чужим. Правда в Киеве проживал мой отец, но его семья была мне чужой. Львович и Эмик Рашба стали моими друзьями, с которыми можно было поделиться своими проблемами. При наших заработках мы с женой не могли снять приличного жилья, вынуждены были ютиться в "хибарах" без каких-либо удобств. Совсем стало невмоготу с появлением на свет Андрея Викторовича в сентябре 1957 года. Львович яростно боролся за меня с администрацией института: ведь представитель ИФАН "а, беседуя со мной в Харькове, обещал мне жильё Но М.В. стоял на своём, выдумывая отговорки:. То какие-то" сигналы "о моём антисоветизме, то откровенное заявление, что в Харькове у меня большая квартира. Львович нашёл поддержку в Президиуме украинской Академии (наверное там уже поняли, что собой представляет М.В.). Наконец в 1959 году моей семье выделили, пусть крохотную, но отдельную квартирку. В ней, правда, не было ванны; приходилось купаться то в аспирантском общежитии, то в гостях у Львовича.
 Киевские годы были трудными, но и счастливыми. Счастливыми благодаря общению с Львовичем.
6. Львович - учёный с мировым именем. Известность ему принесли ставшие классическими исследования низкотемпературных спектров молекулярных кристаллов. Но круг его интересов был гораздо шире. Уже отмечалось его увлечение физикой полупроводников. Приведу ещё один, может быть не значительный пример. При поступлении в аспирантуру, помимо экзаменов, полагается представить реферат на какую ни будь тему. Я выбрал - "Холл-эффект и магнитосопротивление металлов при низких температурах", поскольку последние полтора года занимался этим в Харькове. Антонина Фёдоровна решила послушать меня на семинаре, но тема была далека и от её интересов, и от интересов сотрудников её отдела. Один лишь Львович проявил не поддельный интерес (ещё Э.И.Рашба, но ведь он как теоретик работал и в области полупроводников, что не так уж далеко от кинетических свойств металлов). Оказалось, что Львович некоторое время в криогенной лаборатории харьковского физико-технического института исследовал электропроводность металл-аммиачных растворов и давно обдумывал возможность изучения влияния магнитного поля на их электропроводность. Эти исследования проводились в связи с публикацией шведского физика Огга, который якобы открыл сверхпроводимость этих растворов. Возможно Львович подумывал не "макнуть ли" меня в эту деятельность. Но, слава Богу, к этому времени утвердилось скептическое отношение к "огговине".
            Многие годы Львович посвятил физике экситонов, но время от времени увлекался другими задачами, временно отклоняясь от "столбовой" дороги. Всегда работал с большим энтузиазмом, стремясь к чёткой постановке задачи и ясности изложения результатов.
    7.Годы моего тесного общения с Львовичем (1955 - 1961) совпали с т.н. "Оттепелью". Безусловно он был рад разоблачению сталинизма (особенно его возмущало "дело врачей"), но я не могу сказать, что он был активным диссидентом в нынешнем понимании этого слова. Писем тогда ещё не подписывали ни в защиту узников совести, ни в их осуждение. Да и увлеченность наукой, как мне кажется, не оставляла времени для политических раздумий. Однако Львович безусловно был совестью института: он прямо высказывал своё мнение тогдашнему директору киевского ИФАН "а, а директор-то был большим мракобесом (см. воспоминания Э.И.Рашбы -" Оглядываясь назад "в журнале Superconductivitу - август 2003 года).
    8.Да, конечно, если сочтёте мои ответы заслуживающими опубликования.
                                                         В.Еременко


PS В моём книжном шкафу две полки заполнены книгами с дарственными надписями авторов - в большинстве киевских и харьковских физиков, есть книги и московских, петербургских, екатеринбургских и западных физиков. Но всего дороже монография В.Л.Броуде, Э.И.Рашба, Е.Ф.Шека - "Спектроскопия молекулярных экситонов", подаренная соавторами Львовича "на добрую память" о нём. Светлая память о Львовиче всегда со мной. 
    
*) Елена Фёдоровна Шека - вдова В.Л.Броуде. Многие годы - его сотрудница и соавтор.















ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ЛЬВОВИЧА БРОУДЕ


22 июня 1978 г. безвременно скончался видный советский физик, лауреат Ленин ской премии, доктор физико-математических наук, профессор Владимир Львович Броуде. Ему принадлежат Фундаментальные результаты в Области спектроскопии твердого Тела, преимущественно молекулярных кристаллов.
В. Л. Броуде родился в Москве 1 декабря 1924 г. Его отец - видный биохимик, мать - врач. В 1947 г. Владимир Львович окончил Московский ИНСТИТУТ химического машиностроения И, как инженер по криогенной технике, БЫЛ направлен нА РАБОТУ в Киев, в отдел спектроскопии Института физики АН УССР. ЕГО непосредственная задача состояла в разработке И налаживании аппаратуры ДЛЯ низкотемпературных спектральных исследований. НО ЗДЕСЬ Очень Быстро проявились Те КАЧЕСТВА Владимира Львовича, которые в дальнейшем обеспечивали ему Успех Работы На протяжении всей ЕГО Жизни. Он сразу же вышел за рамки своих прямых инженерных обязанностей, глубоко заинтересовался самой низкотемпературной спектроскопией, Начал изучать квантовую механику, теорию групп и т. д. Результат был исключительно успешным: его первая работа по спектроскопии молекулярных кристаллов - экситонный Мульти плет в бензоле (1951) - сразу же стала классической, причем успех был двойным: и чисто научным, и методическим. Конечно, Владимиру Львовичу в известной мере повезло - он вошел в спектроскопию молекулярных экситонов как раз в то время, когда эта область созрела для интенсивного развития. НО именно успешная работа В. Л. Броуде по бензолу И явилась одним из определяющих импульсов к. этому Раз витию. В тот момент уже были экспериментально обнаружены сильно поляризованные «кристаллические» полосы в спектрах и была создана теория экситонных мультиплетов. В работе В. Л. Броуде по бензолу БЫЛО дано первое экспериментальное доказательство тождественности «кристаллических» полос и экситонных мультиплетов. Поэтому работа по бензолу проложила Путь дальнейшему широкому экспериментальному исследо ванию экситонных спектров молекулярных кристаллов. Очень существенно, ЧТО в ходе этой В Работы БЫЛ изобретен И впервые использован микропроектор ДЛЯ фотографирова ния низкотемпературных спектров мелких монокристаллов в поляризованном Свете; поэтому эта работа явилась одновременно И методической основой дальнейших иссле дований.
Интенсивная работа последующих лет, в которой Владимир Львович принимая самое активное участие, позволила быстро продвинуться вперед, накопить И проана лизировать обширный экспериментальный Материал по экситонным спектрам конкрет ных кристаллов, их изменению при фазовых переходах, деформациях и т. д. Эти результаты составляют Фундамент Наших сегодняшних представлений ОБ общей Струк туре экситонных спектров.
В ходе этих работ постепенно сформулировался новый круг проблем: четкого И однозначного выделения в спектре экситонных полос, определения генезиса И Струк туры экситонных зон. ДЛЯ ЕГО РЕШЕНИЯ требовалась Разработка комплекса Новых экспериментальных методик. Здесь наиболее эффективными оказались методы, осно ванные На исследовании спектров смешанных кристаллов. Основные факты, лежащие в ИХ основе, были открыты экспериментально в работах Владимира Львовича Броуде с учениками. Так, по спектрам концентрированных изотопических растворов были открыты примесные экситонные зоны (1961), причем наблюдалось несколько экситонных муль типлетов - по числу компонентов смеси; такое поведение, наблюденное впоследствии в различных неупорядоченных системах, получило название многомодового. Иссле дование спектров изотопических растворов в функции концентрации компонентов позволило непосредственно наблюдать развитие экситонного мультиплета из примес Ной полосы, И ТЕМ самым непосредственно устанавливать генетическую Связь КОМПО нент экситонного мультиплета с определенной полосой в спектре молекулы. Далее БЫЛО обнаружено гигантское изменение интенсивности примесных полос, ИХ разгорание или погасание (1961), позволившее однозначно выделять экситонные полосы, опре делять ПОЛОЖЕНИЕ ГРАНИЦ экситонных зон И т. д. Именно благодаря этим работам экси тонные зоны в молекулярных кристаллах стали ТАКОЙ Же «экспериментальной Реаль ностью », как электронные зоны в металлах и полупроводниках. С этого Времени Начали вестись регулярные исследования структуры зон молекулярных экситонов в различных веществах. Владимир Львович стоял также у истоков динамического подхода к. виброн ным (электронно-колебательным) спектрам кристаллов (1966), позволившего описы вать На общей основе КАК Чисто экситонные, ТАК И вибронные спектры чистых И ПРИ месных кристаллов.
Эти работы В. Л. Броуде составили значительную Часть цикла исследований по спектроскопии экситонов, за которые группе советских физиков Была присуж дена Ленинская премия 1966 г.
Сразу Же ПОСЛЕ появления первых ОКГ Владимир Львович СО свойственной ему увлеченностью Активно начинает заниматься исследованиями физических процессов в них. Сплотив вокруг себя энтузиастов нового направления, он создает в 1963 г. в Институте физики АН УССР отдел квантовой электроники. К этому Времени отно сятся также ЕГО Идеи ОБ использовании молекулярных кристаллов с ИХ богатым спект Ром переходов ДЛЯ перестраиваемых лазеров И создания дисперсионного резонатора.
В 1966 г. Владимир Львович переходит на работу в Черноголовку, в ИНСТИТУТ физики твердого Тела АН СССР, где он создал лабораторию оптики и спектроскопии, работающую в ряде направлений спектроскопии кристаллов. В ЭТО ВРЕМЯ личные научные Интересы Владимира Львовича Все теснее связываются СО спектроскопией молекулярных экситонов ПРИ высоком уровне Возбуждения кристаллов, И ОН уделяет Много Времени созданию экспериментальной Техники с мощными наносекундными импульсами, необходимой для этих исследований. Они увенчались успехом, И в послед ние Годы Владимиром Львовичем И сотрудниками были открыты интенсивные фононные импульсы, возникающие при релаксации сильно возбужденного антрацена, И новая Полоса испускания, которая может свидетельствовать ОБ образовании плотной фазы молекулярных экситонов.
Вклад Владимира Львовича в науку не исчерпывается его личными результатами. Б лагодаря ЕГО широким научным интересам, исключительной доброжелательности, личному обаянию, он легко контактировал с совершенно различными людьми, охотно делился опытом и советами с коллегами и с начинающей научной молодежью. ОН ОСТА вил ПОСЛЕ Себя Много учеников, которым всегда старался передать свое страстное увлечение наукой, неиссякаемый интерес ко всему новому, что попадало в его поле зрения. Эти ЕГО КАЧЕСТВА определили громадный вклад Владимира Львовича в формирование научного коллектива Института физики твердого Тела АН ссср. До Самого послед него Времени, тяжело больной, зная о своей неизлечимой болезни, Владимир Львович продолжал Активно Работать - с поразительным мужеством и энтузиазмом.
Работы Владимира Львовича оставили глубокий след в науке, Память О Нем н авсегда сохранится в сердцах ЕГО друзей И коллег.
А. С. Давыдов, Г. В. Курдюмов, И. В. Обреимов, Ю. А. Осипьян,
А. Ф. Прихотъко, Э. И. Рашба, Е. Ф. Шека





История моего директорствования

Институт низких температур имени Веркина

   История моего директорствования ( 1991-2006гг)   

                                                                             
                                                        «Нужно делать только то, что делается легко.
                                                          Но    делать это нужно из-зо всех сил.»
                                                                                                           (Василий Гроссман) .
                                                        “I’d rather be a failure at something I enjoy than be a
                                                        success at something I hate”
                                                                                                         (George  Burns).

                                                                                                                
          Эта история  - часть моей биографии, но  рассказать о ней стоит отдельно.
Была короткая прелюдия  -  недолгое моё пребывание в должности заместителя директора  института  -  Б.И. Веркина ( 1969- 1972гг.) . Очень быстро  Борис Иеремиевич понял, что в паре с Вадимом Манжелием мы ему в замы не подходим, т.к.оба сторонимся  административной работы ( мне он предлагал «курировать» строительство ещё одного корпуса , а Вадиму  -  строительство Опытного Завода  в г. Валки харьковской области. Отказавшись мы оба были  «освобождены» от должностей заместителей директора и без каких – либо огорчений сосредоточились на руководстве научными отделами, которые  нами при попустительстве  Б.И. были созданы и с которыми  мы  ни в коей мере  контактов не прерывали).
             Правда, вскоре  Б.И. вернул Вадима на должность своего зама, осторожно  заговаривал на эту тему  и со мной. При этом я неудачно пошутил, что меня может устроить  должность директора.  Б.И. шутку воспринял, но всё же , когда он при достижении 70-летнего возраста ( в то время в Академии существовало возрастное ограничение для занятия административных должностей) решил перейти в Почётные директора, то неоднократно беседовал со мной доверительно на тему : «Вам, Виктор, не следует становиться директором ( как будто это зависело от меня)  :  Вы не сможете наладить отношений с городским начальством, а это повредит институту…».  Я  с этим вполне был согласен  -  ведь  это происходило до  91-го года, в стране была советская власть и действительно я чувствовал неприязнь со стороны обкома компартии, хотя и был её членом ( по настоянию  Б.И.!).
            К этому времени «освободился» от должности  первого заместителя директора и Игорь Дмитренко. Эту должность занял А.И.Звягин, он-то и был  реальным кандидатом в приемники Бориса Иеремиевича. Во всяком случае, так считали  сам Б.И., харьковские власти и я. Дело в том , что Толя начинал работу во ФТИНТе  в моём отделе, здесь же опубликовал (совместно со мной) несколько работ и защитил кандидатскую диссертацию. При этом в руководителях у него значились и Б.И., и я. В 1965году, когда А.А.Галкин организовал ДонФТИ и увёл с собой руководителей двух отделов  -  В.Набережных и Ю.Браташевского -  руководителями этих  «обезглавленных» отделов Б.И. назначил  ( льщу себя  мыслью, что по моей рекомендации)  А.И.Звягина  и И.В. Свечкарёва.  Толя часто подчёркивал, что я был соруководителем его кандидатской диссертации и именовал меня «учителем». Отношения наши были скреплены во время загранкомандировок  на международные конференции в Японию и США, где я вёл себя «не осторожно» , встречаясь не только с участниками конференций, но Толе «органы» доверяли и он меня выручал. Были все основания надеяться, что  и в директорском чине он сохранит ко мне доброе отношение. Так это и оказалось.
              Не легко пришлось Анатолию Илларионовичу : авторитет Б.И. довлел над ним. Однако надо было создавать «команду». Вадим Манжелий попросил освободить его от должности  заместителя директора, объяснив просьбу болезнью жены. Он помимо руководства отделом готов был  быть  заместителем Б.И., который оставался  главным редактором журнала «Физика Низких Температур». Пришлось Клавдию Маслову  возвращаться на должность заместителя директора, в которой  он себя очень хорошо зарекомендовал в 1962-1969гг. Вторым замом стал  Виталий Дмитриев, а на должность учёного секретаря был приглашён Николай Глущук, прошедший хорошую школу управленца, будучи инструктором отдела науки  Харьковского обкома компартии. Эта «команда» справлялась с управлением огромным коллективом : помимо собственно института ( около 650 человек) в состав Научно- Технического Комплекса ещё входили  Специальное Конструкторско-Техническое Бюро  ( около 1000 человек) , Опытное Производство( около 600 человек) и Опытный Завод  в Валках ( около 600 человек). Но приближались «рыночные отношения» и  хозрасчётные организации стали всё больше ощущать финансовые затруднения.
                   В 1990 году умер Борис Иеремиевич. Конечно, для ФТИНТа  это было невосполнимой потерей. Мне хотелось как-то помочь новой дирекции. По предложению И.М. Дмитренко и В.Г. Манжелия  Отделение Физики  и Астрономии Академии назначило меня  редактором нашего журнала  «Физика Низких Температур». Мне казалось необходимым  обеспечить редакцию необходимой оргтехникой и добиться большей финансовой самостоятельности журнала. Но об этом немного позже….
           В мае 1991 года  скоропостижно скончался Анатолий Илларионович.  Клавдий Маслов и Вадим Манжелий считали, что директором следует стать мне. Неожиданно для меня эту мысль поддержал и Игорь Дмитренко. Все они считали , что у меня достаточно хорошие отношения с чиновниками Академии и кое-какой авторитет академика со стажем.  Поэтому, когда Б.Е.Патон позвонил Клавдию и спросил кто-же может  быть директором ФТИНТа, то получил ответ : «В.В.Еременко, больше не кому.»  Последовал тяжкий вздох и затем : « Но Виктор Валентинович   -  сложный человек….».  Что-то   Б.Е. смущало.   Но Клавдий настаивал , организовал выборы ( ведь проходила демократизация)…   С хорошим счётом ( хотя и не единогласно) я был избран и отправился на встречу с Б.Е.Патоном. Во время беседы Б.Е. сказал, что не сомневался в  результате выборов, но не исключает возражений  со стороны. И он неопределённо показал куда-то в сторону от Академии. В чём дело? Конечно, я не проявлял никакой активности в т.н.  «общественной и политической жизни», но диссидентство моё ограничивалось  «дискуссиями на кухне». Правда во время  поездок за рубеж голова шла кругом  и я мог  «засветиться».  В частности , в Париже я общался с эмигрантами и привозил с собой много «тамиздатских» книг. Предпочитал дореволюционных поэтов и философов, но не отказывался от современных явно антисоветских книг. На таможне ни разу не был разоблачён. Неужели всё-таки как-то прознали? Ведь давал кое – кому почитать… Одним словом вернулся я из Киева всего лишь и.о. директора.
  
             Недавно я прочитал в книге Д.Бронштейна  «Давид против Голиафа»  нечто, напомнившее мне те годы.
« - А вообще Вы довольны своей жизнью?
   - Даже не знаю… Если начну говорить  о неприятностях, которые у меня были, мои сверстники могут обидеться : «О чём он? Мы живём в закрытой стране, а он повидал весь мир! Мы мечтаем хоть раз пройтись по Елисейским полям или увидеть Лондон…» .
А я всё это видел и даже нарушая правила,…   привозил из-за границы газеты, журналы , книги.  Моя библиотека наполовину из них, привезенных «оттуда» .
                        Всё это  я могу сказать и о себе….


Жизнь шла своим чередом.  В августе  того же 1991 года  в Москве произошёл путч.   Перетрусил я основательно.   Оба моих заместителя   - и Клавдий Маслов, и Виталий Дмитриев   -   в отпуске.  В институте из дирекции   -  я и В.В. Репко   ( заместитель по режиму , т.е. по соблюдению секретности проводимых НТК ФТИНТ специальных работ по оборонной и космической тематике, т.е. человек , осуществлявший контакты с КГБ).  Вот он-то меня и успокоил  : « Эта  заварушка - па пару дней. Слабаки. Смотри, как у них руки дрожат..».  Слава Богу , Владимир Васильевич  оказался прав.  А вскоре из Академии пришла бумага с постановлением Президиума АН об  утверждении меня директором.

      Я не собирался «тянуть воз» единолично, как это делал  Борис Иеремиевич.  Команда, сформировавшаяся при моём предшественнике   - А.И Звягине -  меня вполне устраивала. Роль «коренного» в этой упряжке принадлежала К.В.Маслову и он пока был согласен «тянуть воз» , пока позволяло здоровье. Я очень ценил и  высоко ценю по сей день не только   энергию Клавдия , но  и его мудрость.  «Должно быть этот воробей был очень стар или несчастен, потому что он успел нажить себе большой ум»  ( А.Платонов – «Путешествие воробья»).                                        
       Себе я отвёл , в основном ,  представительскую роль  -  в Академии, в Комитете по Госпремиям и т.п.
        Жизнь в условиях рыночных отношений становилась всё жёстче, бюджетное финансирование всё скуднее. Нужно было решаться на «обрезание сухих веток, на выкорчёвывание  сухих деревьев» . Нужны были существенные изменения  -  структурные   и кадровые. В то же время необходимо было сохранить традиционную для  ФТИНТа  творческую обстановку и доброжелательные отношения между  сотрудниками. 
             Начинали мы с малого - перестраивалась работа отдела, занимавшегося  организацией загранкомандировок наших сотрудников  и приёмом  в институте  наших иностранных коллег. Эта работа проводилась под наблюдением сотрудника КГБ, необходимость в услугах которого отпала. Кстати ( или    некстати ) этот же отдел контролировал зарубежную переписку сотрудников, вскрывая письма , прочитывая их и лишь потом ( и вовсе не все!)  направляя адресату. Это приводило к недоразумениям и часто нарушало  научные контакты, не говоря уже о «правах человека». Постепенно объём работы сотрудников этой группы сокращался , т.к. в новых условиях не  нужно было испрашивать разрешения на приём зарубежных коллег  или  на поездку  наших сотрудников за рубеж. А ведь раньше такое разрешение надо было получить  и у городских властей, и  в Президиуме Академии Наук.  Сейчас же  в отделе учёного секретаря есть сотрудница , у которой можно получить консультацию и помощь в оформлении просьбы о визе в посольстве страны, в которую приглашён тот или иной из наших сотрудников. И этого достаточно.
               Научные сотрудники совершенствовались в знании английского языка. Стимулом  в новых условиях стала необходимость подготавливать проекты  исследований для  соискания грантов, финансируемых из-за рубежа    -  Европейскими странами  (INTAS)   и США (CDRF) . Постепенно отпала необходимость  в большом числе переводчиков. Сейчас  переводами занимаются лишь две сотрудницы отдела учёного секретаря, зато квалификация их очень высока.
              Старожилы института помнят, что численность сотрудников  отдела  информации и патентно-лицензионного отдела в доперестроечные годы достигала 30 человек и более. Вскоре стало ясно, что в новых условиях никакой нужды в таких отделах нет и оба они были ликвидированы.
                   В конце 1992 года умер  В.В.Репко – один из старейших сотрудников института. В первые месяцы создания ФТИНТа  он в одном лице совмещал  функции учёного секретаря, начальника отдела кадров, секретаря парткома и начальника 1-го отдела. В последующие годы  вплоть до последних дней жизни Владимир Васильевич был заместителем директора  по режиму. Умный и доброжелательный  Владимир Васильевич , несмотря на свою  должность, только способствовал созданию спокойной обстановке в институте. Но Владимира Васильевича не стало, а  объём секретных работ резко сократился. И поэтому 1-ый отдел  был преобразован , теперь его функции выполняют всего лишь две сотрудницы .
                 Необходимо было реорганизовать работу бухгалтерии, перевести её на компьютерную основу. Для этого надо было провести и кадровые изменения . Пришлось расстаться  с И. Н. Новодраном, который с первых дней создания ФТИНТа был его главным бухгалтером. 
                Реорганизована была и работа редакции, поскольку отпала  цензура.  В связи с совершенствованием оргтехники  мы отказались от услуг типографии , перешли на компьютерный набор и печатаем необходимое количество экземпляров на институтском ротапринте. Был создан редакционно-издательский отдел, включающий , помимо редакторов, группу компьютерного набора, ротапринтную и переплётную группу. Усилиями отдела издаются два журнала  -  «Физика низких температур» и  «Математическая физика, математический анализ и геометрия». ФНТ , как известно , переиздаётся Американским Институтом Физики на английском языке. Но если раньше взаимодействие с АИФ  проходило через такую бюрократическую организацию, как  Агентство по авторским правам,  то сейчас мы контактируем с АИФ  напрямую. Теперь на счёт ФТИНТа от АИФ поступает ежегодно около  50,000 $,  большая часть которых идёт на выплату авторского гонорара. 
                  Теперь о судьбе наших родственных хозрасчётных подразделений   -  Специального Конструкторского Бюро по криогенной и космической технике, Опытного  Производства и Валковского Опытного Завода. Все они финансово и юридически от института были независимы.  Но Президиумом  Академии на ФТИНТ  возлагалась ответственность за  тематическую сторону  работы этих учреждений. Основная деятельность СКТБ  в советское время была связана с оборонной и космической программами. После распада СССР эта  деятельность на Украине сократилась многократно и , соответственно, сократилось финансирование исследований в упомянутых направлениях.  Резко упали возможности СКТБ загрузить работой  и ОП, и ВОЗ.  Все три организации ощущали сильный финансовый голод и численность работающих в них стала резко падать, а долги  - налоги, отчисления в пенсионный фонд, коммунальные услуги и т.п.  -  резко расти.  По предложению ФИТНТа Президиум НАНУ в 2005 году переподчинил ВОЗ  Национальному Научному Центру  «Харьковский Физико-Технический Институт», на который Правительством были возложены обязанности научного обеспечения программы энергетической независимости Украины и , соответственно, улучшено финансирование.
                      Численность работающих в ОП стала  столь небольшой , что стало возможным остаток ОП взять на бюджетное  финансирование института. Теперь это Экспериментально - производственные мастерские института, естественно без финансовой и юридической самостоятельности.




          Возвратимся к проблемам собственно института. Главная  -  старение  кадров.  Давно ушли в прошлое те времена, когда средний возраст сотрудников не превышал 28 лет (1965-1966гг). Способные сотрудники  такого возраста востребованы ныне за  рубежом, где в современных научных центрах они находят не только высокооплачиваемую работу, но и прекрасные условия для исследований  -  современные библиотеки,  оборудование и аппаратуру. И это на фоне непрерывно морально устаревающего оборудования в нашем институте.
        Чтобы как-то замедлить старение хотя –   руководителей отделов и членов дирекции, Учёный Совет принял решение о возрастном ограничении для занятия административных должностей.  Для членов  Академии  - 75 лет, а для  не членов АН  -  70 лет. Институт строго придерживается  буквы этого решения. В последние годы наметился некоторый приток научной молодёжи.
         Научный сотрудник, как и всякий человек , нуждается в поощрении и не только материальном. Поэтому в институте была восстановлена система ежегодного премирования лучших работ. Для этого каждый год проводится конкурс лучших работ по направлениям  -  математика, теоретическая физика, электронные свойства металлов и сверхпроводимость, магнетизм, квантовые жидкости и кристаллы, биофизика -  и конференция молодых учёных, для которых учреждена специальная премия. Всячески поддерживаются инициативы по составлению проектов для участия в конкурсах для получения  международных и украинских грантов ( УТНЦ, INTAS, CRDF, NATO)  и грантов международного сотрудничества. Институт активно участвует в конкурсах на соискание именных академических премий и государственных премий Украины. Результаты приведены в таблицах.
          Институт активно участвовал в организации международных школ , симпозиумов. Отмечу  международный симпозиум по магнитооптике  ISMO-92, школу по магнетизму, финансировавшуюся Американским физическим обществом (1993г), школу по микроконтактной спектроскопии (1993г.) , ставшую традиционной и не мыслимую без ФТИНТа международную  конференцию по криокристаллам ( в  Харькове проводилась в 2006г.), ряд натовских школ (Advanced Study Institutes) –  по магнитострикции (г.Киев), по спектроскопии (г.Судак, Крым) и  магнитоэлектрикам (г. Судак, Крым) и др. Важно отметить, что труды этих конференций под редакцией наших сотрудников  опубликованы издательством  Kluver  отдельными книгами  НАТОвской серии.  В 2006г. состоялась международная конференция по статистической физике,посвященная 90-летию И.М.Лифшица, в которой  приняли активное участие  многие известные теоретики, работающие в  ведущих научных центрах Европы и США. Все упомянутые  организованы сотрудниками ФТИНТа при  финансовой международной поддержке. 
        Отмечу проведенные во ФТИНТе международные мемориальные семинары, посвящённые 100-летию Н.И,Ахиезера , Л.В.Шубникова, Б.Я. Левина. Семинара проводились при финансовой поддержке НАТО, привлекли видных западных учёных ( преимущественно бывших фтинтовцев, ныне  нашедших постоянную работу в ведущих научных центрах). Семинар , посвящённый памяти Н.И.Ахиезера  завершился изданием  двухтомника избранных  трудов Наума Ильича.  Семинар памяти Л.В.Шубникова подводил итог усилиям института, начатым ещё Б.И.Веркиным, по воскрешению памяти об этом  выдающемся физике, основателе отечественной физики низких температур. В этом же году Президиум принял решение об учреждении премии имени Л.В.Шубникова –«за лучшие работы в  области физики низких температур».
         Раз уж зашла речь о мемориальных мероприятиях , отмечу что институт провёл большую работу по увековечиванию памяти о создателе нашего института Б.И.Веркине и  памяти о выдающемся геометре 20-го века А.В.Погорелове, с первых дней создания института работавшего во ФТИНТе.


          Что же собой представляет ФТИНТ СЕГОДНЯ?  Он  остаётся  одним из  лучших учреждений  Отделения физики и астрономии НАНУ и Отделения  математики НАНУ.
В нашем институте  работают   ……  сотрудников, из них  …..    кандидатов наук и   ….   докторов  наук,   7   действительных членов и 5 членов-корреспондентов НАНУ.  Институт развивает    …  научных направлений ( Таблица 3).

          В заключение  хочу поблагодарить всех сотрудников института и , особенно, тех, с кем  мне эти годы  пришлось работать «плечо к плечу». Самый первый из них  - Клавдий Вениаминович Маслов. Он в самые трудные годы (1989 – 199…гг.) был первым заместителем директора и  весь груз административной работы взвалил на свои плечи. Я ему благодарен и за то, что он верил, что и я могу быть  директором. В самые трудные годы он не утрачивал оптимизма ….Вадим Григорьевич Манжелий  -  все эти годы, помимо руководства отделом « Теплофизических свойств молекулярных кристаллов», был первым заместителем главного редактора журнала  «Физика низких температур» и взял на себя повседневное руководство редакцией  и редколлегией. Фотография   почти 15-летней  давности  показывает , как В.Г. принимает поздравления с 60-летием, а более поздняя   -  поздравления с присуждением ему с сотрудниками (Александровский……  и Есельсон В.Б.) премии имени Б.И.Веркина.  Здесь же хочу поблагодарить  руководителя редакционно-издательского  отдела К.М.Мациевского, а также И.В.Свечкарёва, В.Д.Нацика и Н.Ф.Харченко хорошо поработавших в качестве заместителей редактора ФНТ, и ещё  - Ю.А.Фреймана, Е.С. Сыркина и Е.И. Тарасову , немало  потрудившихся в роли ответственного секретаря редколлегии.
           Очень хорошо в качестве заместителей директора работали В.М.Дмитриев (1989- 199…гг.) и  С.Л.Гнатченко ( начиная с 199..года).  Виталий Михайлович  представляет сейчасФТИНТ  в ВАКе , а С.Л.  -  в бюро Отделения физики и астрономии. Я вот который уже год почти не появляюсь в Академии , а дела  института при этом идут не хуже.
          Академики  Пастур Леонид Андреевич и Хруслов  Евгений Яковлевич успешно руководили , каждый в своё время,  Математическим отделением института и успешно его представляли в бюро Математического отделения НАНУ.
         Несколько добрых слов о Николае Ивановиче Глущуке. Он проявил себя в 1989- 199…гг. как отличный учёный секретарь , а с 19…года , как заместитель директора, отвечающий за  организационные, финансовые , административные, юридические и прочие аспекты жизни института. Он принял эстафету у  К.В.Маслова и стал его достойным приемником. Вместе с главным бухгалтером Е.А.Бычковой, заместителем директора по общим вопросам В.Н.Репиным, главным инженером  Ю.Я. Пушкарём и руководителем  планового отдела Ю.А.Рубанским он преодолевает ежедневно возникающие  препятствия.
        Благодарю С.И.Бондаренко, Р.В.Гаврилова и Ю.А.Похила , которые, каждый в своё время возглавляли  СКТБ и не очень препятствовали его сближению и слиянию с институтом.
          И в завершение благодарю Валериана Сергеевича Боровикова  -  моего помощника, учёного секретаря, руководителя научно-организационного отдела,  speech-writer”a и составителя наших ежегодных отчётов.
        
        Если я кого – ни будь забыл поблагодарить, так это не по злобе, просто память уже не та , что раньше была. «В старости душа не заживает, она долго мучается памятью» (А.Платонов ).  Закончить я хочу словами Н.Рыленкова, был такой поэт:  

   « Я , признаться , жить хотел бы долго,
Каждый день по-новому ценя,
Чтобы неоплаченного долга
Не осталось в жизни у меня.
Чтобы ежедневно, ежечасно,
Вспоминая путь свой средь тревог,
Всех, кого обидел я напрасно,
Чем – ни будь порадовать я смог.
Ну, а если это невозможно
И до срока я свалюсь без сил,

Пусть хоть знают те, кому я должен,
Что со всех дорог я к ним спешил.
Не владевший рогом изобилья,
Заходивший часто за предел,
Про свои долги не позабыл я,
Только заплатить не все успел.»

P.S. Директорствуя, я старался не оставлять научной работы. В 1992году в издательстве Springer вышла в соавторстве с Н.Ф.Харченко, Ю.Г. Литвиненко и В.М.Науменко монография – “ Magmetooptics and spectroscopy of antiferromagnets”; в 2004году в издательстве «Наукова думка» в соавторстве с В.А.Сиренко - монография « Магнитные и магнитоупругие свойства антиферромагнетиков и сверхпроводников»; в 2005 году - в московском издательстве «Физматлит» - учебник «Лекции по магнетизму» ( соавторы –Е.С.Боровик и А.С.Мильнер). В соавторстве со своими сотрудниками опубликовал за эти годы (1991-2007) около 50 статей, большинство в нашем журнале «Физика низких температур», но иногда и в Physical Review. Пользуюсь случаем поблагодарить всех моих соавторов.  

1991г. С чего начать? Привыкаю к директорскому кабинету.


Не успел привыкнуть – появились советники.


991г. Осень. Клавдий Маслов убеждает учёный совет,
что и В.Еременко может быть директором.




!992г. ,сентябрь. В доме у Л.А. и В.В. Еременко - ул.Сумская 71 кв. 28. Сплочение «команды» при участии гостя из Ливерморской Национальной лаборатории. Слева на право : Л.А.,В.В., Л.А.Пастур,В.М.Дмитриев, наш гость – Томас Рид( Ливерморская лаборатория,Калифорния,США),К.В.Маслов



Прощание с главным бухгалтером И.Н.Новодраном







 Валковскому Опытному Заводу 20 лет. Вскоре он перейдёт под крышу УФТИ



1962г. Строим ФТИНТ. Лопата вручается П.Н.Чубову.


1962г. Строим ФТИНТ . Предлагается участок работы К.Л.Дудко


ISMO-2. Харьков, 1992г. Международный семинар по магнитооптике. Стоит Джозеф Диллон ( лаборатория Белл-телефон, Нью-Джерси, США). Слева от него - В.В., Куниро Тсушима( Куюши университет, Япония), Е.И.Ильяшенко (г.Москва).


 Крым, г.Судак .сенябрь 2002года. Участники НАТОвской школы по спектроскопии, среди них : организаторы А.Еременко и Э.Фалько (г.Нант, Франция) , В. Гнездилов,
Д.Локвуд (г. Оттава, Канада), И.Янсон и др.


1994г. Школа по магнетизму. Слева на право : В.Барьяхтар, Judy R. Franz (президент американского физического общества), В.Еременко, Marvin L. Cohen (исполнительный директор американского физического общества), Н.Глущук и
учёный секретарь украинского физического общества


Харьков -1994. Школа по магнетизму. Слева направо : Б.Иванов, Дж. Слончевский ( исследовательский центр фирмы ИБМ), Ф.Виген ( профессор университета штата Охайо),В. Еременко и Транквада ( Национальная магнитная лаборатория, штат Флорида, США)

Эдвард Теллер и харьковчане. Слева на право : Н.Хижняк,К.Маслов,Н.Глущук,В.Зеленский , Эдвард Теллер , его ассистент, Ю.Петрусенко, А.Егоров. В.Еременко в это время у друзей в Сан-Диего.


В центре с палкой - Эдвард Теллер, во втором ряду справа – Томас Рид. В Сан-Диего ( там же , в Калифорнии) – В.Еременко.


NATO семинар, посвящённый 100-летию Л.В.Шубникова. С микрофоном профессор Матс Йенсен. На вставке М.Йенсен, В.В.Еременко, Р.Шехтер ( бывший фтинтовец, а ныне - профессор Гетеборгского университета).



1996г. Эймс, штат Айова, США. Институт теоретической и прикладной физики
ЮНЕСКО. Слева на право : профессор Джеймс Вари, В.В.Еременко, профессор. Дэвид Хофман.


Клавдий Маслов : «В институте холодина, а ты всё ещё директор?»



Вадиму Манжелию 60! Год 1991 -ый


2000г. Вадим Григорьевич Манжелий с сотрудниками (Александровский Б. и Есельсон В.) стал лауреатом академической премии имени Б.И.Веркина. Поздавляем у С.Л.Гнатченко в кабинете. Слева на право : С.Гнатченко, И.Янсон, А.Косевич, В. Еременко,
Б. Александровский, В.Манжелий , В. Есельсон.


Вид из окна кабинета В.В. на лабораторный корпус.










« Я знаю свой пусть не высокий , но насиженный шесток…
вдали царь пушек.» ( В.Шендерович)





ФТИНТ все тот же



Незыблемое панно на проспекте им. В.И.Ленина



 Нечто новое на том же проспекте


 Весна 2006года










 Работает фонтан - значит работают компрессоры криогенного корпуса










Зима 2005г.


 Октябрь 2006г. Во дворе ФТИНТа.



Проспект Ленина






Энтузиасты работают до позднего вечера. А Розерфорд к задерживающимся до поздна относился с недоверием….