История, Наука, Искусство: История СССР в воспоминаниях академика Еременко - часть 5

Поиск по этому блогу

2013-05-14

История СССР в воспоминаниях академика Еременко - часть 5

Мой Харьков



«Пусть никто не думает, что может 
преодолеть первые впечатления своей юности».
(И.В. Гёте)

«…он ( Гойя) не только осознал разумом, а ощутил гораздо
глубже, всем существом своим, сколько противоречивых
свойств может ужиться в одном человеке. .Все люди 
таковы. Таков и он сам».
(Лион Фейхтвангер-«Гойя»)

Защитив дипломные работы и не дождавшись сдачи государственных экзаменов мы с Люсей перешли , наконец, на совместное житьё - Анастасия Георгиевна сняла нам комнатку у своей знакомой. Не далеко от родителей , на улице Дегтярной , той что образуется при слиянии улиц Лермонтовской и Чайковской и ведёт вниз на Журавлёвку. Небольшой дом с двориком ( частное владение) и огромный пёс во дворе ( овчарка) на цепи , но цепь перемещается вдоль натянутого провода так, что пёс достаёт любой участок двора. Он сразу полюбил Люсю и ревновал её ко мне , что закончилось тем , что он таки основательно укусил меня за ногу . Заботливая жена настояла , чтобы я принял амбулаторно уколы против бешенства , но они оказались такими болезненными , что от большинства из них я уклонился. Боровики платили за наше жильё, а питались мы у Теверовских. Кое-как сдали государственные экзамены и ,наконец, «распределение». В фотоальбоме нашего выпуска есть карта, демонстрирующая географию «распределения». Пятый пункт явно сказался на этой географии. Однако Люсе был предоставлен выбор - или Харьковская, или Киевская область . В обоих случаях преподавание в школе. Мне же Б.И.Веркин предложил место старшего лаборанта на кафедре. Это , конечно , давало возможность продолжить начатую работу по гальваномагнитным явлениям. Более того , он сказал, что поскольку работа обратила на себя внимание К.Д.Синельникова, то можно будет получить временный пропуск в УФТИ для проведения измерений при гелиевых температурах. Всё это так , но был второй вариант - рискнуть и попытаться поступить в аспирантуру в Киевский институт физики. Антонина Фёдоровна Прихотько интересовалась харьковскими выпускниками , знакомыми с физикой низких температур ( киевский университет не имел такой специализации). Как ни странно наш харьковский университет рекомендацию мне дал, считая , что разбираться в моих анкетных данных киевляне должны сами. Совет Евгения Станиславовича был однозначен - если оставаться на гальваномагнитной тематике , то не отмоешься от ярлыка эпигона. Надо искать более независимый , самостоятельный путь. А у Люси ещё и разумные соображения о возможности получения своего жилья в Киеве, что обещал представитель киевского института. Мама тоже явно хотела, чтобы мы поехали в Киев. Она считала , что настало время часть забот обо мне взять на себя отцу. Он действительно снял на два месяца ( и оплатил ) комнатку в посёлке неподалёку от института физики.

Одним словом, решение принято - Киев! Но сколько тягот на нас навалилось ( в основном, на Люсины плечи). Хозяйка комнаты , снятой моим отцом, оказалась воровкой, что Люся обнаружила по перерытым вещам в наших чемоданах. Мы сбежали. Благо, снова помогли Теверовские. В Киеве , в престижном Печерском районе проживала семья фронтового друга Абрама Борисовича, с которым поддерживались хорошие отношения. Супруга этого человека приютила нас на время , пока её муж находился то ли в командировке , то ли на отдыхе. Она же вскоре нашла семью, которая была не прочь сдать нам комнату. Комнату с балконом, там же в Печерском районе. Но цена - 600 рублей ( моя стипендия - 680). Люся ещё не работала. Да и стипендии ещё не было - надо сдать вступительные экзамены при конкурсе, хотя и небольшом, но с участием киевлян, которые лучше знакомы с разделами физики , предпочитаемыми в Киеве.

Итак , снова - 20 рублей от Теверовских , 20 - от Боровиков, 20 - от Еременко.

Киевская физика отличается от харьковской. Если вопрос С.И.Пекара о спектре вращающейся молекулы меня не смутил ( надо было только помнить о квантовании момента вращения), то несколько удивил вопрос кого-то из экспериментаторов -“ Как выглядит абсолютно чёрное тело ?”. Я думаю, выручил меня доклад по материалам дипломной работы. В Киеве работа выглядела вполне самостоятельной , в духе физики полупроводников и многим (Э.И.Рашба, В.Л.Броуде) понравилась. Это и определило выбор А.Ф.Прихотько. Определила она меня на выучку к В.Л.Броуде. Это оказалось большой удачей для меня , тем более , что сотрудничество с Владимиром Львовичем означало и сотрудничество с Эммануилом Иосифовичем Рашбой, а затем и с присоединившимся к нам М.К. Шейнкманом. Несколько лет сотрудничества с ними оказались очень удачными. Мы стали друзьями и сохранили добрые отношения на долгие годы. Однако добрые отношения с этой троицей привели к антипатии со стороны директора института - Митрофана Васильевича Пасечника. Начались неудачи в получении обещанного жилья. В сентябре 1957 года у нас родился сын - Андрейка. Мы с Люсей были счастливы, но жить было негде…

Владимир Львович Броуде в отделе Антонины Фёдоровны Прихотько выделялся , прежде всего, активностью на семинарах. Я не могу сказать , что он был очень образован в физике - окончил технический ВУЗ и систематического образования , которое худо-бедно даёт физико-математический факультет университета, у него не было. Но природный живой ум, логичность мыслей, общая высокая культура - вот всё это было у Львовича. Он был на восемь лет старше меня, но с первых дней обратился ко мне по имени и на ты. Эта манера общения была принята в отделе ( за исключением Антонины Фёдоровны - небожительницы), но всё же по имени я стал к нему обращаться много лет спустя, когда он оказался в Черноголовке, а я вернулся в Харьков. А пока избрали промежуточную форму - Львович. Тем более, что был в отделе ещё один Владимир ( Медведев, однокурсник Броуде, специализирующийся на конструкторских работах, хотя изредка печатающийся в физических журналах на правах соавтора). Его именовали Сергеевичем.

Начал Львович с того , что выдал мне ампулу с порошком пирена. Сказал, что Антонина Фёдоровна считает это вещество необычным и что исследование спектра поглощения света монокристаллами пирена может стать хорошей диссертацией. Дал мне для ознакомления свою диссертацию и книгу А.С.Давыдова - “ Теория молекулярных экситонов”. Ознакомил со спектральным оборудованием и микроскопическими исследованиями. Благо с криогенной техникой я был знаком.

Дело с пиреном закончилось быстро. Я сделал рутинную работу и опубликовал её. Львович даже не стал её соавтором - ничего в ней необычного не было. Но оказалось , что он ко мне приглядывался и подыскивал тему поинтереснее, которая отличалась бы от налаженных исследований молекулярных кристаллов. Поэтому Львович предложил обратить внимание на полупроводниковые монокристаллы. Его интерес к полупроводникам подогревался Эммануилом Иосифовичем Рашбой , которого Львович , а вслед за ним и я , именовал Эмиком. Рашба - замечательный физик-теоретик . Его интересы охватывали и спектроскопию молекулярных кристаллов, и многие разделы физики полупроводников. В институте отделом физики полупроводников руководил известный физик, академик Вадим Евгеньевич Лашкарёв. Но в этом отделе исследования при низких температурах не проводились. В то же время в Ленинграде Евгений Фёдорович Гросс и его ученики ( Б.П.Захарченя, А.А.Каплянский, Б.М. Разбирин и др.)вели интереснейшие исследования экситонов ( но не экситонов малого радиуса, т.н. экситонов Френкеля, а экситонов большого радиуса - экситонов Ванье – Мота ) в полупроводниках Cu2O , CdS .

В.Л.Броуде предложил - давай попробуем и мы. Область интересная, для нас новая. Может быть свежий взгляд и обнаружит что-то новое. Тем более , что это будет взгляд не только с киевской , но и с харьковской стороны. У киевских физиков , работающих с низкими температурами, и по сей день сохраняется уважительное , но и с некоторой долей ревности, отношение к харьковчанам. Всё таки именно в Харькове зародилась физика низких температур (Л.В.Шубников, Б.Г.Лазарев ), да и сама низкотемпературная спектроскопия кристаллов ( И.В. Обреимов, А.Ф.Прихотько), ставшая в последствии физикой экситонов.

Итак, полупроводники. Прежде всего, сульфид кадмия. Очень скоро мы поняли , что не всё так просто, как представлялось нашим предшественникам. Спектры поглощения света и люминесценции , которые ленинградцы и их французские последователи однозначно связывали с экситонами, оказались изменчивыми - от кристалла к кристаллу и даже в пределах одного монокристалла. Здесь очень помогла методика проектирования изображения охлаждённого до низкой температуры монокристалла на щель спектрографа. Наши результаты очень заинтересовали Рашбу, а затем и Моисея Кивовича Шейнкмана (Мишу) , в то время аспиранта В.Е.Лашкарёва. Миша заинтересовал и самого В.Е.Лашкарёва.

После поглощения света и люминесценции с помощью и при участии М.Шейнкмана наладили и фотоэлектрические измерения при низких температурах. Одним словом, работалось хорошо, интересно, было много споров, в которых определяющую роль играл Эмик, и в результате пришли к выводу , что наблюдаем мы состояния , отщепившиеся от собственных, экситонных ,из-за наличия дефектов. В последствие такие состояния получили название экситонно-примесных комплексов( Томсон, Хадсон) и подробно исследовались за рубежом.

Работа наша ленинградцами воспринялась с неприязнью . Е.Ф.Гросс даже написал А.Ф.Прихотько письмо , упрекая в интервенции в его область физики. Однако результаты были доложены на конференциях ( “бригада” дважды доверяла мне докладывать на всесоюзных конференциях) и получилась интересная , хотя и не без возражений диссертация.

Дальнейшее изложено в Curriculum Vitae , опубликованном в 2000 году. Воспроизвожу его с дополнениями, произошедшими за последние годы .

70-летний юбилей отмечался по обычной программе : поздравление от Президиума Академии наук, от городских властей, орден – «За заслуги 3-ей степени», и избрание почётным научным сотрудником киевского Института металлофизики и почётным доктором Харьковского национального университета. Наш журнал – «Физика низких температур» №7-8( 2002г) вышел полностью на английском языке. Статьи прислали мои друзья из многих стран.

На заседании учёного совета института поздравляли В.А.Марченко с 80-летием, а заодно и меня. Пришлось мне что-то говорить в ответ на поздравления.



1933г. Наталия Мироновна и Виктор Валентинович



Наталия Мироновна в начале 1970-ых



1933г . Валентин Никифорович и Виктор Валентинович Еременки
Весна 1938г. Липовая Роща. В фруктовом саду.
Витя Еременко у самого дерева, справа.


1953г. С будущей женой Люсей Теверовской(Л.А.Еременко)
Один спортивный чемоданчик на двоих.



1958г. С Андреем Викторовичем



1951г. СТУДЕНТ физико-математического
факультета харьковского университета.



1954г. Студент. Перед выпуском.



1956г. Аспирант института
физики, г.Киев



1961г. ФТИНТ –старший научный сотрудник



1963г. Заведующий отделом низкотемпературного магнетизма


1965г.

2001г Директорствую 10-ый год



Слева и справа член-корреспонденты Н.Харченко и С.Гнатченко