История, Наука, Искусство: марта 2018

Поиск по этому блогу

2018-03-31

Александр Воронель - Цитаты


Цитаты из книги “Нулевая Заповедь”


          Человек — это существо, родившееся с жаждой абсолютного.
Советское воспитание, несмотря на поверхностный атеизм, эту
потребность удовлетворяло. оно внушало ребенку абсолютное со-
знание своей правоты, и это сознание, как потерянный рай, наве-
ки преподносится нашему мысленному взору, давая силы верить.

Нам еще не исполнилось и четырнадцати лет, когда мы поня-
ли, что власть в СССР находится не в руках рабочего класса. У мно-
гих взрослых людей на Западе это отняло гораздо больше времени.
Такого отклонения от ленинского учения мы потерпеть не могли
и должны были бороться. нас было семеро мальчиков и одна де-
вушка. Хотя в нас и не было «ничего от национального или рели-
гиозного», мальчики, все как один, оказались евреями и только де-
вушка... о, русские женщины! Впрочем, случай задуматься об этом
нам представился уже только в тюрьме. Семеро — это очень много,
но все же ни один не выдал. нас поймали по результатам нашей
деятельности, которая состояла в том, что мы сочиняли и разно-
сили по городу рукописные листовки, клеймившие неравенство
и несправедливость и призывавшие народ к восстанию. Восстания
не произошло. КГБ стоял на страже. Во всех школах города провели
графическую экспертизу, и наши почерки идентифицировали.
В тюрьме кончилось наше детство и укрепилось чувство самосо-
хранения.

Взрослый человек живет в джунглях сомнений, в пустыне свободы...
Человек отличается от скота своей жаждой абсолютного. поэ-
тому, когда мы разоблачаем относительность очередного абсолю-
та, мы делаем это не ради относительности как таковой. Мы дела-
ем это ради другого абсолюта, высшего.

В следующий раз я приехал в Харьков учиться в университете.
Я приехал из Махачкалы, очаровательной провинциальной
столицы дагестана, населенной 26-ю (по другой версии 32-мя)
народами и бывшей до конца 30-х годов местом ссылки. после
такого многонационального великолепия Харьков поразил меня
своим отчетливо еврейским характером. лица прохожих, фами-
лии выдающихся людей и даже названия улиц настойчиво напо-
минали об этом.

«Не ищи себя вовне» — нашел правильную формулу однажды
одинокий харьковский интеллигент. евреи, конечно, не составля-
ли в Харькове большинства, но они, не сознавая и во всяком слу-
чае не желая этого, определили стиль этого города. не все жители
Нью-Йорка — евреи, но Нью-Йорк известен в большом мире как
еврейский город. В отличие от Харькова, Нью-Йорк этого никогда
не стыдился и благодаря этому навсегда утвердился в искусстве
и литературе...

Еще в Университете я женился на писательнице Нине Воронель.
Правда, она тогда еще не была ни писательницей, ни Воронель, ни
даже Ниной. она была Нинель Рогинкина. Нинель в юношеском
возрасте тоже состояла в подпольном антисоветском кружке, ко-
торый усиленно изучал марксизм, в тщетной надежде обнаружить
(и, конечно, во что бы то ни стало, исправить!) ошибку, приведшую
эту, когда-то освободительную, теорию к столь очевидно закрепо-
щающим результатам. В Харькове у них был даже не один кружок,
а целая сеть связанных между собой кружков, которая включала
несколько десятков студентов. но им повезло, и среди них не ока-
залось доносчика. никто из них не раскололся даже и на допросах
(а как же без допросов в сталинское время!), и все они благополуч-
но дожили до более либеральных времен.

Ландау был тогда не одинок. Бесчисленное множество моло-
дых интеллектуалов в европе всерьез в то время (да ведь и сейчас!)
верило, что стоит «научить каждую кухарку управлять государс-
твом» (в этой детской формулировке тоже содержится представ-
ление об обществе, как о машине), как жизнь на земле потечет по
иному сценарию. Волки станут пастись вместе с овцами, люди по-
любят друг друга и т. п.
Вслед за редкими советскими счастливчиками, преуспевши-
ми за границей, Ландау, Шубниковым, Капицей, Синельниковым
и другими, сотни западных идеалистов рванулись в россию стро-
ить страну победившего социализма. И там искренне пытались
слиться и отождествиться...
Некоторым потом удалось вовремя унести ноги. Другие по-
гибли. Им несть числа. От третьих произошли такие устрашающие
плоды, как Миша Вольф — будущий глава восточногерманского
ШТАЗи (Тайной полиции).
После приезда на родину Л. Д. Ландау работал в УФТИ. Там
вместе с ним работала сильная группа немецких и австрийских
энтузиастов, которые за несколько лет сделали этот институт ав-
торитетным в научном мире, и которых впоследствии всех обви-
нили в шпионаже. Как написал через несколько лет в своем доне-
сении в НКВД тогдашний директор этого заведения: «В институте
возник заговор под руководством Л. Д. Ландау и А. Вайсберга для
саботажа военных работ».

К 1968 году мне в СССР стало трудно дышать. Может быть,
политические события были тут вовсе ни причем. Может быть,
37 лет — просто роковой возраст... Может быть это было многолет-
нее переутомление. но мне стало так трудно дышать, что я почув-
ствовал себя совершенно чужим среди довольных и процветаю-
щих. и, пожалуй, среди протестующих и угнетенных — тоже.
постепенно я усвоил такой отстраненный взгляд на действи-
тельность, что идея возвращения на «историческую родину» по-
казалась мне специально для меня придуманной. действительно,
как еще радикальней я мог бы выразить свое несогласие абсолютно
со всеми?

Если Солженицын полностью отрицал советскую действи-
тельность и не хотел иметь с ней дело, Синявский, напротив, при-
нимал ее, как фантасмагорическую реальность, от участия в кото-
рой он не устранялся, а хотел эстетически ее освоить, обжить это,
порожденное бессознательным творчеством истории, чудовище.
он всегда настаивал, я помню, что искусство выше жизни. «И, ес-
ли даже, — говорил он, — русская культура действительно умерла,
мы будем продолжать жить в ее трупе; потому что она — русская
культура — единственная действительность, которая у нас есть...»
Про Солженицына он говорил: «Он — писатель великий, а я писа-
тель небольшой... Великий писатель может себе позволить и плохо
писать, а я обязан писать хорошо, поэтому я тружусь над каждым
словом». Это воистину некая противоположность, другой полюс
литературы.

Это парадокс — трагические события и страсти в своей жиз-
ни наблюдать нельзя: или они захватывают и ошеломляют, губят
и отбивают чувствительность, или вы в них душевно не вовлека-
етесь, — следовательно, и знаете о них не все. Время, как и связь
событий, в действительном мире неустранимо, но... и неуловимо.
оно находится в таинственном соотношении с мнимым внутрен-
ним временем иллюзорного, поэтического мира, в который искус-
ство заставило нас поверить, приняв его условности.
Эти условности в значительной мере соответствуют условиям
физического эксперимента: Эйнштейн неоднократно говорил, что
чтение Ф. Достоевского дает ему чрезвычайно много даже в чисто
профессиональном плане. обдумывая его слова, я понял, что он,
по-видимому, имел в виду обстановку мысленного эксперимента,
в которую достоевский ставил своих героев.
Как строится эксперимент? Изучаемый объект искусственно
изолируется от окружения — так чтобы устранить все посторонние
влияния — и затем подвергается воздействию одного, строго кон-
тролируемого, фактора. С объектом что-то происходит — мы это
наблюдаем и называем результатом.

2018-03-30

Пророчество двадцатилетнего Рембрандта


2000 лет со дня этого события стоит отметить. 
Однако и аллегория  и буква этой новозаветной истории 

неудобны в нашем торгующем обществе, и мы стыдливо 

отводим глаза от "изгнания торгующих из храма". 

Но искусство на страже. Эти яркие образы освещают путь и 

дают надежду на прозрение и освобождение.

Похоже, правду говорят, что всё творится мыслью.

Автор: Рембрандт - The Yorck Project: 10.000 Meisterwerke der Malerei. DVD-ROM, 2002. ISBN 3936122202. Distributed by DIRECTMEDIA Publishing GmbH., Общественное достояние, Ссылка


El Greco 016.jpg
Автор: Эль Греко - 1. The Yorck Project: 10.000 Meisterwerke der Malerei. DVD-ROM, 2002. ISBN 3936122202. Distributed by DIRECTMEDIA Publishing GmbH. [1] 2. неизвестен 3. National Gallery, London, Общественное достояние, Ссылка

Евгений Замятин - Письмо Сталину

Евгений Замятин




приговоренный к высшей мере наказания автор настоящего письма — обращается к Вам с просьбой о замене этой меры другою.

Мое имя Вам, вероятно, известно. Для меня, как для писателя, именно смертным приговором является лишение возможности писать, а обстоятельства сложились так, что продолжать свою работу я не могу, потому что никакое творчество немыслимо, если приходится работать в атмосфере систематической, год от году все усиливающейся, травли.

Я ни в какой мере не хочу изображать из себя оскорбленную невинность. Я знаю, что в первые 3–4 года после революции среди прочего, написанного мною, были вещи, которые могли дать повод для нападок. Я знаю, что у меня есть очень неудобная привычка говорить не то, что в данный момент выгодно, а то, что мне кажется правдой. В частности, я никогда не скрывал своего отношения к литературному раболепству, прислуживанию и перекрашиванию: я считал — и продолжаю считать — что это одинаково унижает как писателя, так и революцию. В свое время именно этот вопрос, в резкой и обидной для многих форме поставленный в одной из моих статей (журн. «Дом искусств», № 1,1920), был сигналом для начала газетно-журнальной кампании по моему адресу.

С тех пор, по разным поводам, кампания эта продолжается по сей день, и в конце концов она привела к тому, что я назвал бы фетишизмом: как некогда христиане для более удобного олицетворения всяческого зла создали черта, так критика сделала из меня черта советской литературы. Плюнуть на черта — зачитывается как доброе дело, и всякий плевал как умеет. В каждой моей напечатанной вещи непременно отыскивался какой-нибудь дьявольский замысел. Чтобы отыскать его — меня не стеснялись награждать даже пророческим даром: так, в одной моей сказке («Бог»), напечатанной в журнале «Летопись» — еще в 1916 году — некий критик умудрился найти… «издевательство над революцией в связи с переходом к НЭПу»; в рассказе («Инок Эразм»), написанном в 1920 году, другой критик (Машбиц-Веров) узрел «притчу о поумневших после НЭПа вождях». Независимо от содержания той или иной моей вещи — уже одной моей подписи стало достаточно, чтобы объявить эту вещь криминальной. Недавно, в марте месяце этого года, Ленинградский Облит принял меры к тому, чтобы в этом не оставалось уже никаких сомнений: для издательства «Академия» я проредактировал комедию Шеридана «Школа злословия» и написал статью о его жизни и творчестве: никакого моего злословия в этой статье, разумеется, не было и не могло быть — и тем не менее Облит не только запретил статью, но запретил издательству даже упоминать мое имя как редактора перевода. И только после моей апелляции в Москву, после того как Главлит, очевидно, внушил, что с такой наивной откровенностью действовать все же нельзя — разрешено было печатать и статью, и даже мое криминальное имя.

Этот факт приведен здесь потому, что он показывает отношение ко мне в совершенно обнаженном, так сказать — химически чистом виде. Из обширной коллекции я приведу здесь еще один факт, связанный уже не с случайной статьей, а с пьесой большого масштаба, над которой я работал почти три года. Я был уверен, что эта моя пьеса — трагедия «Атилла» — заставит, наконец, замолчать тех, кому угодно было делать из меня какого-то мракобеса. Для такой уверенности я, как будто, имел все основания. Пьеса была прочитана на заседании Художественного совета Ленинградского Большого Драматического театра, на заседании присутствовали представители 18 ленинградских заводов и вот выдержки из их отзывов (цитируются по протоколу заседания от 15-го мая 1928 г.).

Представитель фабрики им. Володарского: «Это — пьеса современного автора, трактующего тему классовой борьбы в древние века, созвучную современности… Идеологически пьеса вполне приемлема… Пьеса производит сильное впечатление и уничтожает упрек, брошенный современной драматургии, что она не дает хороших пьес…» Представитель завода им. Ленина, отмечая революционный характер пьесы, находит, что «пьеса по своей художественной ценности напоминает шекспировские произведения… Пьеса трагическая, чрезвычайно насыщена действием и будет очень увлекать зрителя». Представитель Гидро-механического завода считает «все моменты в пьесе весьма сильными и захватывающими» и рекомендует приурочить ее постановку к юбилею театра.

Пусть насчет Шекспира товарищи рабочие хватили через край, но во всяком случае о той же пьесе М. Горький писал, что считает ее «высокоценной и литературно и общественно» и что «героический тон пьесы и героический ее сюжет как нельзя более полезны для наших дней». Пьеса была принята театром к постановке, была разрешена Главреперткомом, а затем… Показана рабочему зрителю, давшему ей такую оценку? Нет: затем пьеса, уже наполовину срепетированная театром, уже объявленная на афишах — была запрещена по настоянию Ленинградского Облита.

Гибель моей трагедии «Атилла» была поистине трагедией для меня: после этого мне стала совершенно ясна бесценность всяких попыток изменить мое положение, тем более что вскоре разыгралась известная история с моим романом «Мы» и «Красным деревом» Пильняка. Для истребления черта, разумеется, допустима любая подтасовка — и роман, написанный за девять ло до того, в 1920 году, был подан рядом с «Красным деревом» как моя последняя, новая работа. Организована была небывалая еще до тех пор в советской литературе травля, отмеченная даже в иностранной прессе: сделано было все, чтобы закрыть для меня всякую возможность дальнейшей работы. Меня стали бояться вчерашние мои товарищи, издательства, театры. Мои книги запрещены были к выдаче из библиотек. Моя пьеса («Блоха»), с неизменными успехом шедшая в МХАТ'е 2-м уже четыре сезона, была снята с репертуара. Печатание собрания моих сочинений в изд-ве «Федерация» было приостановлено. Всякое издательство, пытавшееся печатать мои работы, подвергалось за это немедленному обстрелу, что испытали на себе и «Федерация», и «Земля и фабрика», и особенно «Изд-во писателей в Ленинграде». Это последнее изд-во еще целый год рисковало иметь меня в числе членов правления, не осмеливалось использовать мой литературный опыт, поручая мне стилистическую правку произведений молодых писателей — в том числе и коммунистов. Весной этого года ленин. отд. РАПП'а добился выхода моего из правления и прекращения этой моей работы. «Литературная Газета» с торжеством оповестила об этом, совершенно недвусмысленно добавляя: «…издательство надо сохранить, но не для Замятиных». Последняя дверь к читателю была для Замятина закрыта: смертный приговор этому автору был опубликован.

В советском кодексе следующей ступенью после смертного приговора является выселение преступника из пределов страны. Если я действительно преступник и заслуживаю кары, то все же, думаю, не такой тяжкой, как литературная смерть, и потому я прошу заменить этот приговор высылкой из пределов СССР — с правом для моей жены сопровождать меня. Если же я не преступник, я прошу разрешить мне вместе с женой, временно, хотя бы на один год, выехать за границу — с тем, чтобы я мог вернуться назад, как только у нас станет возможно служить в литературе большим идеям без прислуживания маленьким людям, как только у нас хоть отчасти изменится взгляд на роль художника слова. А это время, я уверен, уже близко, потому что вслед за успешным созданием материальной базы неминуемо встанет вопрос о создании надстройки — искусства и литературы, которые действительно были бы достойны революции.

Я знаю: мне очень нелегко будет и за границей, потому что быть там в реакционном лагере я не могу — об этом достаточно убедительно говорит мое прошлое (принадлежность к РСДРП(б) в царское время, тогда же тюрьма, двукратная высылка, привлечение к суду во время войны за антимилитаристскую повесть). Я знаю, что если здесь в силу моего обыкновения писать по совести, а не по команде — меня объявили правым, то там раньше или позже по той же причине меня, вероятно, объявят большевиком. Но даже при самых трудных условиях там я не буду приговорен к молчанию, там я буду в состоянии писать и печататься — хотя бы даже и не по-русски. Если обстоятельствами я приведен к невозможности (надеюсь, временной) быть русским писателем, может быть мне удастся, как это удалось поляку Джозефу Конраду, стать на время писателем английским, тем более что по-русски об Англии я уже писал (сатирическая повесть «Островитяне» и др.), а писать по-английски мне немногим труднее, чем по-русски. Илья Эренбург, оставаясь советским писателем, давно работает главным образом для европейской литературы — для переводов на иностранные языки: почему же то, что разрешено Эренбургу, не может быть разрешено и мне? И заодно вспомню здесь еще другое имя: Б. Пильняка. Как и я, амплуа черта он разделял со мной в полной мере, он был главной мишенью для критики, и для отдыха от этой травли ему разрешена поездка за границу; почему же то, что разрешено Пильняку, не может быть разрешено и мне?

Свою просьбу о выезде за границу я мог бы основывать и на мотивах более обычных, хотя и не менее серьезных: чтобы избавиться от давней хронической болезни (колит) — мне нужно лечиться за границей; чтобы довести до сцены две моих пьесы, переведенных на английский и итальянский языки (пьесы «Блоха» и «Общество почетных звонарей», уже ставившиеся в советских театрах), мне опять-таки нужно самому быть за границей; предполагаемая постановка этих пьес, вдобавок, даст мне возможность не обременяя и Наркомфин просьбой о выдаче мне валюты. Все эти мотивы — налицо: но я не хочу скрывать, что основной причиной моей просьбы о разрешении мне вместе с женой выехать за границу — является безвыходное положение мое, как писателя, здесь, смертный приговор, вынесенный мне, как писателю, здесь.

Исключительное внимание, которое встречали с Вашей стороны другие обращавшиеся к Вам писатели позволяет мне надеяться, что и моя просьба будет уважена.


Июнь, 1931 г.


Роман Евгения Замятина «Мы» был издан в Нью-Йорке на английском языке в 1925 году, а затем на чешском (1927) и французском (1929) языках. Эти переводы заметно повлияли как на европейскую литературную жизнь, так и на судьбу автора. В 1929 году советским издательством «Федерация» был приостановлен на четвёртом томе выпуск собрания сочинений писателя. На волне жёсткой критики и травли Замятин в 1929 году заявляет о выходе из Союза писателей, а в июне 1931 года пишет письмо И. В. Сталину с просьбой разрешить ему выезд за границу. Он получает положительный ответ (по ходатайству Горького) и в ноябре 1931 года уезжает — сначала в Ригу, затем в Берлин, откуда в феврале 1932 года перебирается в Париж.

США и Россия - Факты

О дружбе России и США














В 1861 году президент США Авраам Линкольн
обратился к крупным банкам в Нью-Йорке,
пытаясь получить кредиты для финансирования
гражданской войны.
Банки предложили Линкольну кредит под 36%,
зная, что правительство просто не может
позволить себе кредит на таких условиях.
Это была, конечно, финансово-политическая
игра против Линкольна.
Англия и Франция собирались встать на
сторону Юга, что означало бы практически
неизбежное поражение для Линкольна и
Севера. 
Именно в это время русский царь Александр II
оказал президенту США Линкольну
своевременную помощь.
Александр II публично заявил: «Если Англия и
Франция активно вмешаются в американскую
гражданскую войну на стороне Юга, то
Россия будет рассматривать эти действия
как объявление войны и полностью поддержит
Линкольна и Север. 
В знак поддержки президента Линкольна
во время гражданской войны царь
Александр II отправил в сентябре 1863 года
две эскадрильи российских военно-морских
судов в Америку. Они прибыли в Нью-Йорк и в
Сан-Франциско и находились там в течение
семи месяцев.
Прибытие российских военных кораблей было
воспринято американцами как великое
ободрение в трудные дни гражданской войны.
Эта акция удержала Англию и Францию от
присоединения к югу и в итоге помогла Северу
одержать победу над Югом. 
Вот примеры заголовков американских газет
1863 года:
"Симпатии между Россией и США" (New York Herald),
"Новый союз укрепляется" (New York Herald),
"Наши русские друзья: великолепный прием
вчера" (New York Times),
"Русский союз" (Harper's Weekly).
Лекции в Нью-Йорке на тему "Россия и русские"
(мистер Тейлор).
Госсекретарь США У. Сьюард сообщал
американскому послу в России, что президент
Авраам Линкольн "искренне хотел, чтобы прием
в столице мог бы отразить сердечность и
дружелюбие, которые нация испытывает
в отношении России... и я счастлив сказать,
что это желание было реализовано."

Военно-морской министр США Г. Уэллес
предоставил в распоряжение русских
Бруклинскую верфь для ремонта кораблей,
а в своем дневнике сделал краткую запись:
"Господь, благослови русских".

Всё "русское" стало в Америке в тот момент
предметом национального увлечения:
- в продаже модными стали русские товары и
одежда;
- новорожденным в массовом порядке давали
русские имена;
- на кораблях русского флота побывали
конгрессмены, сенаторы, члены палаты
представителей и их семьи;
- на корабли эскадр приходили простые
американцы: механики, заводчики, литераторы.
Мостовая знаменитого Бродвея до сих пор носит
название "Русская мостовая". 

* * *

США сохранили целостность и независимость
в трудные годы гражданской войны благодаря
России, и это был уже второй раз, когда Россия
помогла Американской Республике.
Первый случай был во время Американской
революции и войны за независимость (1775—1783).
Англичане просили Екатерину Великую отправить
20 000 казаков, чтобы помочь подавить восстание
в американских колониях. Русская царица
ответила Англии отказом.
Романтические эпизоды в истории отношений
двух стран еще встречались иногда, но, в целом,
с конца XIX века взаимоотношения России и США
постепенно перешли в разряд геополитических игр
на поле военно-экономической и финансовой
экспансии.

В этом сообщении частично использованы 
следующие источники:
http://jb-russianreflections.blogspot.com/2011/05/abraham-lincoln-and-tsar-alexander-ii_13.html

http://world.lib.ru/w/wladimir_m/mirglazamiemigranta.shtml

2018-03-29

Египет, Большой Сфинкс и Астрономия

Сфинкс символизирует зодиакальные знаки Льва и Девы 



La Granja de San Ildefonso Sfinx01.jpg


















Автор: Håkan Svensson (Xauxa) - собственная работа, CC BY 2.5, Ссылка


 Большой Сфинкс

Большой сфинкс на западном 
берегу Нила в Гизе — 
древнейшая сохранившаяся на Земле 
монументальная скульптура.
Если Большой Сфинкс был создан 
в соответствующие Льву и Деве 
астрономические эпохи, 
то ему сейчас более 10 тысяч лет. 

Древнейшие изображения человекольва были обнаружены
при раскопках Гёбекли-Тепе и датируются 10-м тыс. до н. э.



2018-03-22

Как такое может быть? Прогноз 2018

Клиодинамика России



Выборы 2018. Что дальше?
"Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.
Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас."
 Книга Екклесиаста


Все даты в этом ряду - это даты ключевых событий, которые сопровождались сменой политического или экономического курса государства. События из этого временного ряда у всех на слуху и даже странно, что легко определяемый резонансный период этого ряда никем не используется. Или используется?...

Итак, резонансный период Т = 3223 дня (+-2%) определен из следующего временного ряда. 

2018 лето  - новый курс будет объявлен - сейчас взвешиваются все "за" и "против"

2009 сентябрь - курс на православную империю, русский мир и экспансию. Развитие конфронтации с Западом. Новый патриарх впервые заявил, что сознаёт себя патриархом "народа, вышедшего из киевской купели крещения» и, что «в мире существует много стран, которые считают себя суверенными, но которые не способны действовать, в том числе на международной арене, в полном соответствии со своими национальными интересами».

2000 май-ноябрь - курс на законность, патриотизм, национальный суверенитет и экспорт нефти и газа. Новый президент России - В.Путин. Сотрудничество с Западом и новым президентом США Дж.Бушем мл. Вторая чеченская война, Ахмат Кадыров. Подлодка "Курск". Продолжение сокращения ядерных вооружений.

1991 декабрь - курс на приватизацию государственных предприятий. Распад СССР (М.Горбачев).  Реформы Ельцина - Гайдара. Преобразования в экономике и системе государственного управления РФ. "Ножки Буша".

1983 март - курс на перестройку политической и экономической жизни СССР.
Новый генсек Ю.Андропов поручил Н.Рыжкову и М.Горбачеву подготовить принципиальные предложения по экономической реформе. Впоследствии М.Горбачев начал реализацию этих предложений в 1985 году, уже став генсеком. Конфронтация с США. Рейган объявил СССР империей зла и заявил о разработке военной стратегии "звездных войн".

1974 лето - курс на строительство БАМ, экспорт нефти и газа и экспансию социализма. Запущен нефтепровод «Дружба-2». Выслан из СССР и затем лишён гражданства писатель А. И. Солженицын. Никсона сменил Форд. Освоение космоса, базы в Африке, Лат. Америке и т.п.

1965 сентябрь - курс на экономическую реформу. Л.Брежнев, А.Косыгин. Ликвидация совнархозов и переход на отраслевой метод управления промышленностью. Внедрение элементов рыночного хозяйства.

1956 июль -  курс на десталинизацию. Н.Хрущев. Постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий». Освобождение политзаключённых, ликвидация лагерей, ослабление тоталитаризма, появление свободы слова. Ликвидация железного занавеса. Хрущевская оттепель.

(продолжение следует)

2018-03-21

Career References Sample

How to Write a Resume

1 – Resume Heading
2 – Objective statement
3 – Skills Summary
4 – Work Experience
5 – Education 
6 - Professional Training



How to Write Thank You Letter
Thank You Note after job interview



2018-03-20

Михаил Горбачев - Цитаты

Socialism




Никакой диктатуры уже установить 
нельзя у нас.


Америке нужна своя перестройка.




Я в данном случае с Иисусом Христом. 
Он был первый социалист у нас. 
Тут уже ничего не поделаешь.


За власть надо держаться по-умному.


Я вам отвечу по-горбачёвски. 
Вы знаете, что это будет сложнее, 
чем простой ответ.


Тотальное господство управляемой 
в основном из центра государственной 
собственности, всеохватывающая 
авторитарно­бюрократическая система, 
всеобщая идеологизация политики, 
монополия на общественную мысль и 
саму науку, милитаризованный 
промышленный потенциал, отсасывавший
к себе все лучшее, в том числе самые 
передовые интеллектуальные ресурсы, 
непосильное бремя военных расходов, 
душившее гражданские отрасли, подрывая 
социальные завоевания, которые мы со 
времен революции все-таки наработали 
и которые были когда-то нашей 
гордостью, — таково было истинное 
положение страны.


В результате всего этого богатейшая 
страна мира, обладающая колоссальными 
возможностями во всех отношениях, уже 
скользила по наклонной плоскости. 
Общество угасало и экономически, и 
интеллектуально.


Пьянка была везде. И на производстве, 
и на кафедрах. Это я знаю по работе 
Раисы Максимовны.


Между тем на поверхностный взгляд 
царили вроде бы относительное 
благополучие, стабильность, порядок. 
Распропагандированное и 
дезинформированное общество не
знало как следует, что происходит 
вокруг и что ждет страну в самом 
ближайшем будущем. Малейшие 
протесты подавлялись. И большинство 
считало их крамолой, клеветой,
контрреволюцией.


Противостояние Запада и Востока, 
жестокое деление на „своих ” и 
„чужих ”, на два враждебных лагеря, с 
набором соответствующих атрибутов 
„холодной войны ”. Запад и Восток были 
скованы логикой военного противостояния, 
все больше истощая себя гонкой 
вооружений.
Не просто было даже подумать о 
демонтаже этих сложившихся структур. 
Но понимание того, что и во внутреннем, 
и в международном плане дело идет к 
неминуемой катастрофе, дало нам силу 
сделать исторический выбор, о котором 
с тех пор я ни разу не пожалел.


Прекращена „холодная война ”. 
Фактически снята угроза мировой 
ядерной войны. Исчез „железный занавес”. 
Объединилась Германия — событие 
поворотного значения в истории Европы. 


СССР и США, две ядерные 
сверхдержавы, прошли путь от 
конфронтации к взаимодействию и даже 
— в ряде важных случаев — партнерству. 
Это оказало решающее воздействие 
на весь международный климат. 
И это надо беречь, наполнять все новым 
содержанием, охранять климат 
советско-американского доверия. 
Это общее достояние 
международного сообщества. 


Сокращаются вооруженные силы, 
военные бюджеты. Иностранные войска 
выводятся с чужих территорий, снижается 
их численность, меняется состав — в 
оборонительном направлении. Сделала 
первые шаги конверсия военного 
производства, и происходит совсем уже, 
казалось, невероятное — налаживается 
сотрудничество в этой области между
недавними противниками в „холодной 
войне”.


Неузнаваемо переменилась 
информационная среда во всей Европе, 
да и в большой части мира, а с нею — не
только масштабы и интенсивность, но и 
сама психологическая атмосфера общения 
между людьми разных стран.


Деидеологизация межгосударственных 
отношений, которую мы провозгласили в 
качестве одного из принципов нового 
мышления, сломала многие предрассудки, 
предубеждения, подозрения, очистила и 
оздоровила международную жизнь. 
Но должен заметить — с нашей стороны 
этот процесс идет интенсивнее и 
откровеннее, чем с Запада.


Вдруг срочный звонок от президента 
Буша: «Есть информация... Ты извини, 
я не могу скрывать от тебя, должен 
сказать — может быть, это и несерьезно, 
но сегодня ночью будет переворот».


Да, все чувствовали, что они на это 
пойдут. Но все-таки и мы все свое дело 
сделали. Считаю, что свою миссию я 
выполнил: общество уже стало таким, 
что всякая попытка переворота была 
обречена.


Ведь восемь республик готовы были 
подписать Союзный договор, в 
парламентах начались обсуждения. 
У меня на столе было уже заключение 
одного из комитетов российского 
парламента, который поддержал Договор 
и даже предложил, что в Союзе 
необходимо иметь Конституцию, чего в 
проекте не предусматривалось. 
В тупике Украина? Ну так давайте 
не будем все в этот тупик рваться, 
а вытащим Украину, найдем способы.


Это надо было пройти. 
Любой вопрос возьмите: собственность, 
гласность, муж и жена, или женщина и 
мужчина. Всё вот это и всё, что мы 
затронули, — Горбачёв виноват во всём. 
А так нельзя было оставаться.


После свободных выборов 1989 года 
и после свободных выборов 
1990 года в республиках - 
свободных выборов не было.


2018-03-18

Николай II Романов - Цитаты

Из дневников и разговоров





До сих пор все шло, слава Богу, 

как по маслу, а сегодня случился 

великий грех. Толпа, ночевавшая на 

Ходынском поле, в ожидании начала 
раздачи обеда и кружки наперла на 
постройки, и тут произошла 
страшная давка, причем, ужасно 
прибавить, потоптано около 1300 
человек!! Отвратительное 
впечатление осталось от этого 
известия.



Пусть-же все знают, что я, посвящая 
все силы благу народному, буду 
охранять начала самодержавия 
так же твёрдо и неуклонно, 
как охранял его мой покойный 
незабвенный родитель.

Я схожу с ума, когда думаю о 
перспективах России, мы станем 
самым великим народом, самым 
великим государством, всё в мире 
будет делаться с нашего разрешения.

Хозяин земли Русской. — 
написано Николаем II во время 
Всероссийской переписи населения 
в графе «Род занятий».

Глубокая вера в Господа 
и единодушное желание истинно 
русских людей сломить и изгнать врага 
из пределов России дают мне твёрдую 
уверенность спокойно взирать 
на будущее.

Тяжелый день! В Петербурге произошли 
серьезные беспорядки вследствие 
желания рабочих дойти до Зимнего 
Дворца. Войска должны были стрелять 
в разных местах города, было много 
убитых и раненых. Господи, как 
больно и тяжело.

Лучше десять Распутиных, чем одна 
истерика императрицы.

Чтобы только не ссориться и не портить 
семейных отношений, я постоянно уступаю 
и в конце концов остаюсь болваном, 
без воли и без характера.

В Кронштадте со вчерашнего дня начались 
беспорядки и разгромы. Добиться 
известий было трудно, т. к. телефон 
не действовал. Ну, уж времена.

Суть та, что во имя спасения России и 
удержания армии на фронте в спокойствии 
нужно решиться на этот шаг. Я согласился.

После отречения моего за себя и за сына 
моего от престола Российского, власть 
передана Временному правительству, 
по почину Государственной Думы 
возникшему. Да поможет ему Бог вести 
Россию по пути славы и благоденствия. 
Да поможет Бог и Вам, доблестные 
войска, отстоять Россию от злого врага.

Кругом измена и трусость и обман!

Ричард Столлман - Цитаты

Richard Stallman's Personal Site


…Когда я увидел перед собой 
перспективу жизни, прожитой так же, 
как живет весь мир, я решил — 
ни за что, это отвратительно, мне 
будет стыдно за самого себя. 
Если бы я участвовал в поддержке 
этой системы отчужденного, 
собственнического программирования, 
мне казалось бы, что я делаю мир хуже 
ради денег.




....это хищная социальная система, 
господствующая над людьми, 
разобщающая их и использующая 
полученную прибыль для достижения 
еще большего господства. 
Может показаться выгодным положение 
одного из вассалов этой империи, 
но единственный этичный выбор — 
это сопротивление системе вплоть 
до полной ее ликвидации.

Программа является Свободным 
Программным Обеспечением, если, 
в соответствии с условиями ее 
лицензирования, ее пользователи
обладают четырьмя видами свободы.

1. Свобода запускать программу 
для любых целей.
2. Свобода изучать, как программа 
работает, и адаптировать ее для своих 
нужд (доступ к исходному коду – 
необходимое для этого условие).
3. Свобода повторно распространять 
копии для того, чтобы помочь ближнему.
4. Свобода улучшать программу и 
публиковать результаты работы по 
улучшению программы для пользы 
всего общества (доступ к исходному 
коду – необходимое для этого условие).


… если пользователи будут жертвовать 
свободой в пользу сиюминутного 
удобства — свобода в будущем может 
перестать существовать


...когда богатые государства навязывают 
законы бедным странам для 
вымогательства денег у последних, эти 
законы часто втискиваются в категорию 
«интеллектуальной собственности» – 
так, что и люди, которые сомневаются 
в их справедливости, постоянно 
используют этот ярлык, даже несмотря 
на его несоответствие. Это ведёт к 
ошибочным заявлениям и туманным 
размышлениям. На этот случай я 
рекомендую использовать такое понятие, 
как «законодательная колонизация», 
которое сосредотачивает внимание 
на центральном аспекте предмета – 
всё же лучше, чем «интеллектуальная 
собственность».


Я жил и до сих пор живу, как студент. 
Я целенаправленно избегаю 
дорогостоящих привычек. Потому что, 
как только у вас появляются дорогие 
привычки, вы превращаетесь в раба 
денег. Самая дорогая привычка — 
это дети. Детей я не завожу. Я не хочу 
оказаться в положении, когда мне 
придется думать только о том, где 
взять денег на детей. В мире слишком 
много детей и слишком мало борцов 
за права человека.


Сегодня важно добиться права на 
свободное пользование компьютером, 
чтобы иметь возможность защищать 
другие права человека. Так всегда и 
происходит: если вы не защищаете 
одни права, вам потом тяжело 
защищать другие. Сейчас самая 
большая угроза правам человека 
исходит от правительств, которые 
служат мегакорпорациям. Они на 
самом деле уже превратились в 
сатрапов империи мегакорпораций. 
Несвободное ПО нужно им, чтобы 
контролировать людей.